Ганнон хотел выторговать крупицы информации, сказав, что отец должен знать, ради чего рискует, но воспоминания Родкара воспротивились этому. Собственная интуиция говорила то же, слишком уж уверено Корб просит о помощи. Братство еретиков во враждебном мире должно было быть очень тесным. Надеясь, что внутренняя борьба и боль от кольца не отразились на его лице, юноша коротко кивнул и ответил:
— Вы правы, я должен отправляться немедленно.
— Немедленно? — Леорик подался назад, явно расстроенный. — Я бы с радостью послушал о том, как поживает твой отец, нам столько всего нужно обсудить…
Ганнон с трудом держал кисть расслабленной: ему хотелось сжать кулак, чтобы немного уменьшить тяжесть и боль, приносимые кольцом. Лихорадочно бегавшие мысли, наконец, собрались – вот оно!
— Обсудить? — шепотом спросил Ганнон. — Как они? — Юноша обвел комнату рукой: Хестас купался в лучах славы, с притворной скромностью отбиваясь от расспросов о своей находке, лорд Ялус расплылся на стуле и храпел, окруженный блюдами со всех концов страны, благородные господа спорили о деталях Пакта и холили древние обиды. Проследив за жестом Ганнона, лорд Корб понимающе кивнул.
— Ты прав. — Он прикрыл веки. — Неужели я становлюсь похожим на них? — Видевший замотал головой и посмотрел в глаза юному Слышавшему. — Ты достойный и благочестивый сын своего дома — твой отец может гордиться.
Пока Ганнон искал подобающие слова благодарности, Леорик подозвал слугу и взял из его рук сверток, который в свою очередь отдал юноше.
— Единственное, что я еще попрошу тебя передать твоему отцу. — Он похлопал по посылке. — Переводы и комментарии к некоторым старшим священным текстам, выполненные, — Корб понизил голос и заговорил с нарастающим волнением, — моей супругой. Ох! Она так тонко понимает суть наших верований, куда глубже меня, если бы вы только смогли увидеться! — быстро шептал он, голос стал еле слышен. — Какая ирония, но разве не в этом суть нашей веры?
— Безусловно, — прошептал Ганнон в ответ, не понимая до конца, о чем говорил еретик. — Прошу вас, нас могут услышать.
Лорд Корб отдышался, он смог взять себя в руки и нарочито вежливо поклонился. За ними и вправду наблюдали несколько удивленных господ, но скорее с любопытством, нежели с подозрением. Тепло попрощавшись с Леориком, Ганнон откланялся и направился к выходу.
Почти добравшись до двери, Ганнон чуть не столкнулся со светловолосым Видевшим, с которым Родкар встречался на свадьбе. Молодой лорд с кубком вина придирчиво осматривал поднос в руках слуги, но, увидев Родкара, он быстро схватил одну из закусок и отослал челядь прочь.
— Родкар, куда ты так спешишь? — произнес лорд с набитым ртом. — Ты все-таки выглядишь больным, это все же сухой воздух на вас, морских, так влияет. Я тут кое-что еще вспомнил про Гиура…
Кольцо, подгоняя Ганнона, снова выпустило волну боли, разошедшуюся по всему телу. Нужно было уходить.
— Знаешь, после такого вечера и таких слов, — Ганнон без всякого притворства тяжело дышал, — мне совершенно не хочется сплетничать о чистоте крови с Видевшим, щитоносцы мы или нет. Нужно было уйти вместе с Хестолом! — резко закончил он и скорым шагом вышел из зала. «Пусть решат, что Корб успокаивал меня и отговаривал уходить», — мысленно похвалил себя Ганнон. Одной фразой он смог обеспечить себе быстрый уход и сгладить возможные подозрения. Если сам расследуешь чьи-то грязные дела, не стоит привлекать к ним чужого внимания.
Приближаясь к первому от Арватоса постоялому двору, где его ждал «спящий» Родкар, юноша напрягал все свои силы, чтобы сохранить образ и воспоминания, полученные за прошедший день. Знания и повадки Слышавшего прочно и надежно сидели в кольце вместе с памятью о минувшем дне. Но его внешность, хоть и оставшись снаружи, как будто отслоилась от цельного образа и сжималась, стягивая с Ганнона кожу. Через разрыв утекали силы, ходьба и та давалась с трудом.
Со стороны трактира доносились обрывки яростного спора, заглушаемые собачьим лаем. Приблизившись, Ганнон разглядел во дворе две группы селян, державших в руках дубины и тяжелую утварь. Семеро мужчин с мрачной обреченностью стояли плечом к плечу, осаждаемые куда более многочисленной, но разрозненной толпой. С виду человек сорок, но едва ли дюжина из них была настроена на драку, остальные лишь подначивали и выкрикивали оскорбления, время от времени подогревая себя выпивкой. Вожаки яростно спорили на глазах у всех остальных.
— Да не было выбора, видят боги! — оправдывался бородач, представлявший меньшую группу. — Мы же, почитай, двадцать лет знакомы, думаешь, мне самому не тошно?! — Он смачно сплюнул на путевой столб.
— Смотри, осторожней, твои новые хозяева за такое вздернут! — прокричал в ответ второй мужчина, худой и высокий, с такими же каштановыми волосами, как и у противника. Люд отозвался одобрительным гулом. — Ну, где они?! — Толпа все сильнее расходилась, послышались выкрики:
— За частоколом сидят! Он им дерево и продал!
— А батраки его землю у Клики пахали!
