— Не сомневаюсь в этом. О чем говорили с наставником юного лорда? — поинтересовался асессор. Яхта быстро летела на запад мимо храма и стен внешней гавани.
— Спросил, не скучно ли ему, он ответил, что золото хорошо лечит тоску! А он спросил про тебя, господин! — Неардо перекрикивал шум волн и ветра.
— А ты что?
— Сказал, как есть, что это
После гавани по левому борту стал виден пляж: и без того всегда многолюдный, сегодня он был полон горожан, что пришли посмотреть на цирк, раскинувшийся чуть дальше от берега. А местные уж точно не откажут себе в удовольствии что-нибудь продать или украсть в такой толпе.
Наконец стал виден Маяк. Его вершина, конечно, была заметна издалека, но вот показались и строения Морского Легиона у подножия. Проходя мимо бухты, где стояла на приколе Сцилла, Хиас’ор помрачнел и сплюнул за борт. Ганнон, удивленный таким пренебрежением, полюбопытствовал:
— Разве вы не любите корабли?
— Еще как любим. — Неардо с тоской взглянул на парус. — И Флотилию свою мы любили…
— Ох, прости, почтенный, я не подумал, — спохватился Ганнон. Он вспомнил стеклянный потолок башни Совета, ровесника морского разгрома, и часть последовавшей дани от Почтенных господ южных земель Деоруса, ставших Неардором.
— Да что уж теперь… Столько поколений прошло, а это ваше чудище все плавает… — Хиас’ор погрозил кулаком в сторону бухты.
Остаток пути до Маяка они проделали молча. Как только яхта пришвартовалась у пирса для небольших судов, в их сторону выступили двое легионеров в сине-зеленых морских плащах без гербов и при оружии. Их лица не выражали угрозы, скорее растерянность: они внимательно осматривали необычную лодку, выделявшуюся среди местных пузатых суденышек из светлого дерева, покачивающихся на волнах. Когда Ганнон спрыгнул на пирс, один из Откликнувшихся обратился к нему:
— Ви-Виархато, визрат! — Он сдвинул брови, с трудом припоминая приветствие, но быстро сдался. Хиса’ор закашлялся, сидя в лодке, он наверняка скрывал смех. — Почтенные, вы из посольства при дворе? — Легионер указал рукой на уже собранный парус, на котором он успел рассмотреть хризантему.
— Нет, но мы и правда из замка. Ганнон, асессор, — представился юноша и слегка поклонился. Откликнувшиеся отсалютовали в ответ. За прошедшие недели Ганнон произносил свою должность вслух больше, чем за последние пару лет. Это было ему не по душе. — Мне нужно увидеть Иссура Лизариса, что недавно стал служить при штабе.
— Мда, имеется такой, недавно появился. — В голосе служаки послышалась неприязнь.
— Вы могли бы показать мне дорогу?
— Да, конечно. — Легионер замялся и обратился к напарнику: — Присмотри тут, я быстро.
Тот коротко кивнул. Затем на мгновение задумался и спросил: — Это ведь не лодка из замка? Как бы записать? Или он уплывет?
— Выгонять не стоит, — протянул Ганнон. Он тоже недолго помедлил, размышляя, и продолжил: — Если уж на то пошло, проследите, чтобы не уплыл. Напишите мое имя и должность, хватит вам для отчета.
Откликнувшийся провел асессора через двор, где тренировались легионеры. Очень похоже на тренировки Земного, но еще тут стояли настоящие онагры и баллисты, Откликнувшиеся раз за разом заряжали и разряжали метательные орудия. Кожаные кирасы вместо металлических, мечи короче и шире. Бывать в Маяке Ганнону еще не доводилось, и он неосознанно собирал информацию — это было его второй натурой. Пройдя мимо многочисленных построек из белого камня, асессор и стражник направились к самому Маяку, который загораживал небо. Когда Ганнон задрал голову, чтобы разглядеть верхушку, сопровождавший его легионер самодовольно усмехнулся.
Пройдя сквозь портал в невероятно толстых стенах, они оказались в удивительно тесном пространстве: всюду были полки со свитками и стопками листов, деревянные лестницы – где-то винтовые, где-то с пролетами – соединяли комнаты и этажи. Ганнон изо всех сил старался запомнить извилистую дорогу, которой его вел спутник, но толку от этого не было никакого. Он пытался считать лестницы, пока поднимался, но несколько раз они шли и вниз, причем высота этажей каждый раз отличалась.
Наконец, мужчины вышли в просторный каменный коридор с высоким потолком, в конце которого даже были видны пробитые во внешней стене окна. Камень здесь был уже значительно тоньше, лучи света из многочисленных узких окон подсвечивали витающую в воздухе пыль. Коридор был настолько широк, что представлял собой, по сути, настоящую залу, так его и использовали: деревянные стеллажи служили перегородками, между ними сновали писцы и Откликнувшиеся. Сопровождавший указал Ганнону направление и отправился восвояси.
