— Мы, — Виссор оглянулся на приближенных и, не найдя поддержки, продолжил: — конечно. Наша верность и содействие на стороне его Величества.
— Превосходно. — Ганнон улыбнулся и присел, указывая на еще одно свободное сидение. Тхаласс смешался, припоминая этикет, но потом просто двинулся в сторону табурета, взбаламутив расступающуюся свиту, как песок в луже. Дождавшись, пока он сядет, Ганнон продолжил: — Этот талантливый юноша, — он указал на Иссура, который все еще стоял, поглядывая на остальных Откликнувшихся, — да садись же, — снисходительно поторопил его асессор, — их Величества лично просили о его участии и помощи. Капитан Виннар также одобряет кандидатуру.
Виссор вдумчиво посмотрел на Иссура, замершего, словно статуя, затем – на Ганнона.
— Юный Лизарис в вашем распоряжении, господин. Мы рады помочь Двору в разрешении этого неоспоримо важного дела, — медленно проговорил он, подбирая самые обтекаемые формулировки.
— Благодарю, — произнес юноша. Кровь бурлила от восторга. Перед ним стоял тот, кто в будущем станет одним из самых влиятельных людей Деоруса, но сейчас команды раздавал Ганнон. Он чувствовал себя акулой среди мальков: все же Коул умел ковать себе инструменты. — Мы как раз дожидались слуг с нужными свитками.
Виссор молча кивнул и собрался уходить, но все же решил оставить последнее слово за собой и бросил через плечо:
— Лизарис, я жду твоего доклада: сперва по новому делу, конечно, а затем – и по всему остальному.
Иссур безмолвно смотрел вслед удалявшейся колонне, а затем воззрился на Ганнона. Взгляд его выдавал то же изумление, с каким сам Ганнон наблюдал усмирение кастелянши Виннаром. «Глядишь, и я что-то умею», — подумал асессор, и эта приятная мысль и кураж игры ненадолго согрели его. Но тут же вернулись воспоминания об ужасе в Дубильне, и холодный, тяжелый ком снова занял свое обжитое место в районе желудка. Юноша сидел молча, постукивая пальцами по столу, пока его не вывел из отрешенных размышлений вернувшийся слуга. Иссур с тревогой смотрел на асессора: видимо, выражение лица его было мрачным.
— Хм, Ганнон, здесь списки вернувшихся в этот Прилив.
— Да, да, спасибо. Я могу взять их ненадолго?
— В принципе нет, но после разговора с Виссором, наверное, да, — протянул Иссур.
Ганнон пробежал глазами по списку: имена, возраст, отношение к Земному дому, ни одного с собственным девизом, все молодые, похоже, и вправду опасная служба.
Несколько слуг наследника откололись от свиты, развернулись и пробежали мимо, внимательно глядя на Ганнона.
— Бегут узнавать, кто, Мархокар его сожри, такой асессор, — усмехнулся Ганнон. — Должность невеликая, но в сочетании со слухами о твоем фаворитизме, — Иссур при этих словах скривился, — вопросов не возникнет, — хмыкнув, завершил юноша.
***
Вернуться на Речной рынок тем же путем было проще, чем высаживаться во Внутреннем саду замка, ведь доступ туда был далеко не у всех придворных, что уж говорить о слугах. Швартуясь, Хиас’ор спросил:
— Как прошло в Маяке? Ты, господин, такой уставший вышел, побоялся спросить.
— Да дольше выход искал, чем дело делал, — усмехнулся Ганнон.
— После такого дня не помешает выпить, — протянул неардо, — то вино, что купил: не дрянь с гор, а хорошее — осталась только пара…
— Прости, почтенный, до конца этого дела еще далеко, — мягко прервал его асессор.
Неардо развел руками и поклонился: ему тоже пора было возвращаться к своим заботам.
— Боги в помощь, Хиас’ор, — сказал Ганнон на прощание, а сам направился в сторону замка через рынок, кожей ощущая, как изменилось настроение среди прилавков. Было еще светло, но над городом как будто сгустились сумерки. Стражников уже не было видно. Мрачная тишина лишь иногда нарушалась приглушенными разговорами — люди не желали быть услышанными, но все же обрывки фраз можно было различить: «Клика», «священники мертвые!», «резня». Толстые стены замка не очень-то хорошо сдерживали слухи.
Атмосфера в Дубильне не изменилась: все старались вести себя тихо и не высовываться. Ганнон подошел к одному из братьев-инструкторов и спросил, где хранят старые записи. Как и ожидалось, монах указал на небольшую башенку, где живет – жил – старший инструктор. Она возвышалась в углу здания за обеденной залой, аккурат над скалой, где случилась бойня.
