О гитлеровцах в тот момент мы совсем забыли. Первым вспомнил о них наш взводный, который бегом повел нас за собой. Однако никакого сопротивления со стороны гитлеровцев мы не встретили. Их оказалось тоже не больше взвода, и они постыдно бежали от нас, в чем, видимо, далеко не последнюю роль сыграл краснозвездный самолет.
Легко одержанная победа подняла наше настроение. Мы с Ковачем перебрасывались шутками.
— Больше мы никогда не станем занимать таких длинных сел, пусть их кто-нибудь другой занимает, — засмеялся Ковач, вытирая пот со лба.
В конце села речка разделялась на два рукава. Мост через реку был деревянным, почти таким же, как в Станиславчике. Мы немедленно выставили охрану у моста. Ковач и я вошли в крайний дом, чтобы посмотреть, не скрываются ли в нем гитлеровцы. В доме не было ни души, хозяева на время стрельбы куда-то попрятались. В доме аппетитно пахло свежими булочками с творогом.
Вскоре появились и хозяева. Они пригласили нас в комнату и радушно угостили. Подкрепившись, мы отправились осматривать село, в котором нашли гитлеровский склад, где кроме продуктов оказалось много гражданской одежды и других товаров, отнятых оккупантами у местного населения. Чего там только не было: и французские духи, и маникюрные несессеры, и различная женская одежда. Наш взводный повар пополнил свои запасы яйцами, сахаром, сухарями и сыром. Мне на глаза попался кусок копченого окорока. Я решил взять его для Евы, не забыв подобрать для нее и шерстяную юбку.
Набрав продуктов, мы вернулись в дом, хозяева которого нас до этого угощали, и попросили их приготовить ужин на весь взвод. Петр разделил сахар, не забыв угостить им и хозяев. Он выдал мне порцию, а потом дал еще одну, сказав:
— А это отнеси своей жене.
Я с удивлением посмотрел на него, но ничего не сказал. Позже я не раз вспоминал эту сцену. До тех пор я как-то не задумывался о такой возможности…
С частями Советской Армии мы встретились не в Берлине номер два, не в Станиславчике, а только под Бродами, важным узлом железных и шоссейных дорог, к которому с противоположного направления двигались регулярные советские войска.
Села, расположенные поблизости от Бродов, были буквально забиты беженцами, в основном женщинами и детьми. В доме, где мы остановились на постой, тоже жила семья беженцев, в которой были две красивые девушки лет по восемнадцати, по виду городские. Они спросили нас, когда же мы наконец выгоним гитлеровцев из Бродов, потому что им не терпится поскорее вернуться домой.
Мы великодушно обещали девушкам, что если не сегодня, то уж завтра они обязательно будут у себя дома. В знак благодарности девушки подарили нам несколько кусочков сахару.
Под вечер Домонкаш пожаловался на то, что у него сильно болит голова и ему жарко. Городские девушки тотчас же нашли градусник и, как Домонкаш ни протестовал, всунули его ему под мышку. Оказалось, что у Фери температура под сорок. Девушки дали ему какие-то таблетки и уложили его в постель. Тем временем нам было приказано собраться вместе, так как наш взвод выступал на Броды.
Отвезя Домонкаша в медчасть, мы тронулись в путь. Сделав приличный крюк, наш взвод приблизился к железнодорожной линии, которая вела в город. Вскоре послышались стрельба и артиллерийская канонада: советская артиллерия обстреливала город, истребители и бомбардировщики летали над ним.
Мы получили приказ перерезать железнодорожную линию. Сделать это нам оказалось нетрудно, так как гитлеровцы находились только в центре города и на вокзале, а охранять всю дорогу они не могли.
Мы оседлали железную дорогу, а остальные подразделения отряда захватили важные в стратегическом отношении точки вокруг города, но атаковать его не стали до тех пор, пока части Советской Армии не начали фронтального наступления на город. Пока же нужно было окружить город и не дать противнику уйти. Наутро наш взвод получил новое задание.
Обойдя город стороной, мы вышли на опушку леса. Справа от нас раскинулась огромная пашня, покрытая полустаявшим снегом. Настроение у всех было хорошее — такое бывает у студентов, когда они сдадут последний, самый трудный экзамен и с нетерпением ожидают выпускного вечера.
Вдруг из леса выехала легковая машина и помчалась, как нам показалось, прямо по пахоте. От нас до нее было довольно далеко. Мы поняли, что посреди поля проходит дорога. Спустя несколько минут из леса выехали еще несколько машин. Теперь мы заметили, что это немецкие машины. Кто-то из нас выстрелил в одну из них, но не причинил ей никакого вреда. Когда нам оставалось до шоссе метров четыреста, из леса выехала еще одна машина. Ее обстреляли трое или четверо партизан. Машина вдруг остановилась, пассажиры вышли из нее и подняли руки вверх. Мы побежали к машине, а в это время из леса выехала целая колонна машин, и среди них автобусы и грузовики с немецкими солдатами.
— Бегом, ребята! Вперед! — крикнул наш взводный.
