Старые партизаны говорили, что такие действия с мостом означают приближение частей Советской Армии.
— Если партизанам поручают охрану моста, это означает, что скоро здесь будут наши, — говорили ветераны. — Зажмем мы фрицев между двух огней.
Тем временем наш взвод получил новое задание — захватить брод в двадцати километрах от Станиславчика.
Когда мы двинулись в путь, Ева, которая уже встала на ноги и начала ходить, заявила, что она немного пройдет с нами. Она с трудом слезла с повозки и, покачиваясь, словно только училась ходить, пошла рядом со мной, сразу же отказавшись от моей помощи. Однако сил ее хватило только шагов на двадцать. Я схватил ее в охапку и усадил на повозку.
— Когда мы вернемся, ты уже будешь бегать, — постарался я успокоить ее.
Выйдя к броду, мы заняли оборону, установив пулеметы на высоком берегу реки. Недалеко от берега стоял заброшенный дом, в котором некогда жил дорожный мастер. Вот в этом доме мы и расположились. Противоположный берег был низменным и ровным, река в этом месте разлилась метров на триста — четыреста, образовав своеобразное озеро, но такое мелкое, что по нему можно было проехать даже на телеге.
Трое суток мы спокойно провели в доме возле брода. Один раз мы вброд перешли через речку на ту сторону, чтобы пойти в село за продуктами. Нас обстреляли несколько полицаев, но мы прогнали их из села и благополучно вернулись во взвод.
Через три дня конный посыльный привез нам приказ вернуться в отряд. Поздно вечером мы уже были там. Я сразу же поехал к Еве, которая очень обрадовалась мне. Она похвасталась, что уже одна, без всякой помощи, может пройти несколько сот метров. Не проговорили мы с ней и десяти минут, как над селом появился самолет-разведчик противника. Сделав несколько кругов, он пролетел совсем низко над домами и, разумеется, обнаружил нас. Он еще не успел скрыться из виду, как последовал приказ: «Вперед, марш!»
Первыми двинулись санитарные повозки. Село подковой опоясывал лес: с одной стороны — густой молодой ельник, с другой — старый строевой лес. Мы двинулись по направлению к ельнику. Последние повозки колонны не успели еще въехать в ельник, как над селом появились немецкие бомбардировщики — девять машин, по три самолета в каждом звене. На село посыпались бомбы, послышались разрывы, начались пожары. Горели дома, сараи, хлева. Перепуганные жители сновали по дворам, стараясь спасти скот. Как только бомбардировщики улетели, нам приказали оказать помощь местному населению. Бороться с огнем мы не могли и потому старались спасти то, что еще не успело загореться. Однако местные жители никак не хотели бросать свои горящие дома, рвались в них, чтобы спасти имущество, и их самих приходилось спасать от грозящей им смерти. Пожар полыхал всю ночь, а дым от пожарищ стоял над селом еще несколько дней.
Лес заполнился мужчинами, женщинами, детьми. Женщины тут же доили привязанных к деревьям коров. Пожар уничтожил полдеревии, однако, несмотря ни на что, мы не покинули этот район. Судя по всему, противник понимал всю важность переправы и потому решил занять село или хотя бы взять его под контроль.
Странное сложилось положение: ночью село контролировали мы, днем — гитлеровцы. Как только темнело, наш отряд входил в село и останавливался на ночлег, выставив усиленное охранение. Ночевали мы в уцелевших от пожара домах. Как только начинало светать, снова уходили в лес, где все время находились в боевой готовности. Свои повозки мы тщательно замаскировали, а вокруг лагеря выставили усиленное охранение.
Продовольствие у нас было на исходе, поэтому каждый старался как-то пополнить запасы. Мы утоляли голод мочеными яблоками, найденными в подвалах брошенных домов.
Однажды мы с Пиштой Ковачем отважились зайти на ближайшую к нам улицу, где осталось много уцелевших во время пожара домов. Мы заглядывали в пустые кухни, шарили по полкам и чугункам, но ничего съестного не нашли. В одном из дворов мы увидели одинокого гуся, который, видимо, был голоден и искал себе пищу. Глаза у Ковача сразу же загорелись.
— Давай-ка сварим этого гуся! На весь взвод хватит! — предложил Пишта.
Я не возражал. Поймать гуся оказалось не так-то просто, но мы все-таки сделали это.
— Но в чем мы его сварим? Для этого нужна большая кастрюля.
В конце концов нашли огромный чугунок. Ощипали птицу, разрезали на куски. Где-то нашли даже морковку и лук. Пишта Ковач, вспомнив старые добрые времена, начал рассказывать о том, какие чудесные кушанья можно приготовить из гуся. Сейчас он решил сварить суп, главным компонентом которого будет гусятина.
— Хороший супец будет! — хвастался Пишта.
Однако в тот день нам не удалось доварить гуся до конца, так как за нами пришли из отряда. Ничего не оставалось, как отложить свое занятие на следующий день.
— Давай так спрячем чугунок, чтобы его не нашли фрицы, — предложил мне Ковач.
И мы спрятали чугунок.
