У машины не было приспособления для уборки соломы, и ее убирали вручную так называемые стогометатели. Эта работа была интересной, но такой же тяжелой, как работа грузчиков-подносчиков, требовавшая большой ловкости и чувства равновесия.
Двое рабочих, стоявших у молотилки, подхватывали вилами огромные пуки соломы и укладывали их в небольшие копенки по четыре-пять метров длиной и метра полтора шириной и высотой. К ним подходил стогометатель с длинным сосновым шестом. Он протыкал шестом кучу соломы и поднимал ее над головой. От сползания солома удерживалась поперечиной, набитой на шест на высоте головы человека. Основная тяжесть ноши приходилась на голову рабочего, который, не видя ничего перед собой, так как мог смотреть только себе под ноги, шел к стогу, достигавшему восьми — десятиметровой высоты, поднимался по приставленной лестнице наверх, где солому подхватывали укладчики, которые и распределяли ее.
Я всегда восхищался ловкостью, умением сохранить равновесие и силой стогометателей. Невероятно, но ни один из них ни разу не свалился со своей тяжелой ношей с лестницы. Больше того, наиболее ловкие и сильные из них держали пари, что смогут закинуть наверх вместе с соломой и кого-нибудь из мальчишек.
В сентябре я снова пошел учиться, чтобы закончить последний класс; в школу в село Вашвар я ездил каждый день на поезде.
И хотя до железной дороги от нашего дома было рукой подать, мне приходилось ходить на станцию за три километра, потому что она была построена с таким расчетом, чтобы находиться примерно на одинаковом расстоянии от окружающих сел. Из дому мы отправлялись в половине шестого утра, часто бегом, чтобы успеть к поезду, а вечером к шести часам возвращались таким же путем.
Из нашей деревни в школу ходили шесть — восемь человек, а из Эгервара и его окрестностей — еще больше. Мы встречались в поезде, где для учащихся специально держали свободной часть вагона.
Фамилия Декан пользовалась в вашварской школе доброй славой, потому что в ней все четыре года учился мой брат Тони, который все время был отличником. Учителя приняли меня тоже очень хорошо, но я не оправдал их ожиданий. Больше того, учитель математики как-то заметил:
— Далеко тебе, Декан, до твоего брата!
— Вы правы, господин учитель, брат учится сейчас в Кёсеге, — ответил я.
Как бы ни был прав учитель, но я не терпел замечаний и никогда не оставлял их без ответа. Тем более что виноватым себя перед математиком я чувствовал только наполовину. Не я же был виноват в том, что к встрече с Миклошем Хорти мы готовились почти два месяца… Правду говорят, что студент всегда найдет для себя оправдание.
Что ни говори, а в том году я редко возвращался домой без выговора или замечания.
Как-то в школе объявили литературный конкурс на лучшее знание произведений поэта Яноша Араня. Нужно было выучить наизусть двенадцать баллад Яноша Араня и без ошибок рассказать их преподавателю литературы. Кто выполнит это задание, тот получит специальную похвальную грамоту Литературного общества имени Яноша Араня.
Я всегда любил стихи, выступал в литературном кружке и поэтому подумал, не принять ли и мне участие в конкурсе. Я даже предложил своему другу Дюле:
— Запишемся?
— А зачем, старик? Нет никакого смысла!
Так мы и порешили. А время шло. Откровенно говоря, я уж и думать забыл об этом конкурсе. Но однажды встретился с одним из первоклассников, который пешком ходил в школу вместе с моим другом Дюлой.
— Ты тоже учишь баллады? — спросил он меня.
— А что, разве Дюла учит?
— Еще как, день и ночь зубрит. Всю дорогу от Дьёрвара до Вашвара и обратно только их и бубнит.
Это уж было слишком! Я ясно представил себе, как Дюла с грамотой в руках появится у нас дома и, красуясь перед мамой, скажет:
— Очень сожалею, старик, что ты не получил такой грамоты.
Возвратившись домой, я сразу же принялся учить баллады Араня. Четыре-пять из них я уже знал, многие читал, но нужно было выучить их наизусть, к тому же такие сложные, как, например, «Рыцарь Пазман».
И я засел за зубрежку. Мать никак не могла понять, с чего это я стал таким прилежным.
С Дюлой мы встретились через два дня у кабинета преподавателя литературы. Обменявшись косыми взглядами, мы не сказали друг другу ни слова. Потом нас вызвали. Я безошибочно рассказал все двенадцать баллад.
А Дюлу вышибла из седла поэма «Рыцарь Пазман», точно так же как король Матьяш выбил из седла рыцаря Пазмана. Похвальную грамоту получил я.
И вот школа окончена. Тони закончил педагогическое училище. Что же делать дальше?
Целыми днями мы бродили по нашему двору как неприкаянные без дела и без денег. Не господа и не крестьяне. Никому не нужные люди. В стране было полным-полно безработных дипломированных специалистов. На каждое вакантное место приходилось не меньше сотни желающих занять его.
Тони, сняв с полдюжины копий со своего диплома, начал охотиться за местом. Поскольку проезд по железной дороге был дорогим, а Тони уже потерял право на льготы, пришлось купить ему велосипед.
Со мной тоже надо было что-то делать.
