Однажды Флориш заметил довольно большую группу людей — человек пятьдесят — шестьдесят, — поднимавшуюся в горы. Партизан они не видели. Декан начал наблюдать за ними в бинокль: все, преимущественно это были пожилые бородатые мужчины, одеты в гражданское. Поднимались они с трудом, некоторые почти ползли на четвереньках. Одеждой они напоминали румынских крестьян.
Когда они наконец вскарабкались на плато и приблизились к партизанам, Иштван вышел из укрытия и направился к ним навстречу.
Увидев его, они так перепугались, что бросились бежать вниз по склону горы. Только тогда Иштван сообразил, что панику вызвал его офицерский китель. Иштвану было от души жаль их, и он крикнул им вслед, чтобы они остановились, но это не возымело никакого действия.
— Стой, стрелять буду! — воскликнул он.
Несколько человек остановились и покорно подняли руки, их примеру последовали остальные.
Декан положил пистолет на землю и, приблизившись к ним без оружия, сказал:
— Не бойтесь, мы не солдаты, а партизаны. Нам нужно поговорить с вами.
Прошло несколько минут, прежде чем они успокоились. Потом все уселись на полянке, и началась беседа. Крестьяне рассказали, что после 23 августа, когда Румыния вышла из войны, венгерские военные власти разослали всем румынам, которые по возрасту или по состоянию здоровья не были в свое время призваны в армию, приказ явиться на военные работы. А всех румынских интеллигентов и священников взяли под жандармский надзор, запретив им покидать родные места.
Всех их зачислили в рабочие роты и, не выдав формы, заставили ремонтировать дороги, разрушенные станции и железнодорожные пути.
Они рассказали и о том, что советская авиация стала чаще бомбить железнодорожные ветки, ведущие в Трансильванию.
Воспользовавшись первой же счастливой возможностью, они бежали из роты и теперь направляются в родные села, где и дождутся лучших времен. Все они были уверены, что очень скоро войска Советской Армии придут сюда и тогда наступит конец войне.
Дав им совет не попадаться на глаза жандармам, партизаны расстались с ними, обрадованные известием о том, что скоро сюда придут советские войска. Правда, жалели только, что не успели провести серьезных операций против гитлеровцев.
Некоторые из дезертиров охотно присоединялись к партизанам, но оружия у них, как правило, не было. Если бы действовала рация, партизанам нетрудно было бы запросить у Центра оружие и боеприпасы, и, следовательно, их отряд ежедневно мог бы увеличиваться на несколько десятков человек, однако, сколько они ни старались, батарей питания так и не смогли достать. Тогда партизаны сосредоточили свои усилия на агитационно-пропагандистской работе среди населения.
Пишта вспоминал позднее, что в те дни ему часто приходили на память наши партизанские рейды по Украине. Там у нас был даже свой гектограф, и все же эффективнее всего мы вели, так сказать, агитацию оружием, а здесь, в глубоком вражеском тылу, были вынуждены довольствоваться оружием агитации.
Партизаны предупреждали местное население о том, что отступающие гитлеровские войска представляют для них серьезную опасность, призывали население не покидать свои села, не давать немцам угонять их на принудительные работы, убеждали людей прятать от фашистов продовольствие, угонять скот в горы, чтобы он не достался оккупантам. Весть о партизанах разнеслась по всей округе, и скоро к ним начали приходить люди за советами или для того, чтобы сообщить новые сведения о противнике.
Однажды на большом горном плато мы заметили какое-то странное сооружение. На самой высокой точке плато стоял столб, высотой шесть-семь метров, обернутый от основания и до верхушки соломенными жгутами. Неподалеку от столба находилась хижина, в которой жили пастухи. Перед хижиной горел костер, возле которого лежали на траве два парня в румынской национальной одежде.
Отсюда было хорошо видно и плато, и пастухов, и овец, и не только видно, но и хорошо слышно все, что там делалось. Спрятавшись в кустарнике, я, Фурман, Флориш и Банди долго наблюдали за странным сооружением. Что бы это могло быть? Для какой цели?
Убедившись в том, что поблизости нет противника, мы подошли к парням и заговорили. Парни сначала испугались, но потом успокоились, и через полчаса мы беседовали как друзья.
Парни рассказали, что они призывники, присланы сюда из села в качестве наблюдателей.
Им было приказано поджечь солому на столбе немедленно, как только они заметят самолет, с которого будут прыгать парашютисты. Столб этот называют сигнальной вышкой. Если сигнал придется подать днем, то солому нужно смочить водой, чтобы она побольше дымила, а ночью пламя от горящей соломы из села увидят сразу. В самом селе на колокольне церкви тоже сидели два наблюдателя, которые днем и ночью следили за вышкой на плато и в случае необходимости ударили бы в колокола, по звуку которых, как приказано было жандармами, местные жители должны были хватать кто косу, кто лопату и бежать ловить вражеских парашютистов.
