Дойдя до заброшенной хижины, мы вошли в нее, сняли одежду и выжали ее. Поскольку было прохладно, решили, что согреемся в пути, и пошли дальше по направлению к Парве.
Утро застало нас в долине. По всему склону горы спускались домики. Издалека доносились собачий лай и пение петухов. Не было никакого сомнения в том, что перед нами село Парва.
Я подумал, что хорошо было бы нам войти в село и обсушиться как следует. По опыту я знал, что в таких медвежьих углах жандармов не бывает. Но осторожность никогда не помешает. Решили идти гуськом: впереди летчик, за ним — остальные, я шел замыкающим. Со стороны можно было подумать, что я всех сопровождаю. Мы договорились, что, если нас кто-нибудь окликнет или спросит о чем-то, все должны молчать, отвечать буду один я, чтобы нас не приняли за русских.
Вышли на главную и единственную улицу села. Прошли мимо здания управы и уже двинулись к околице, как вдруг из-за забора какого-то дома донесся голос:
— Осторожнее, в селе жандармы!..
И только тогда я заметил в одном из дворов мужчину лет пятидесяти, ломавшего кукурузу. На нем были синий рабочий комбинезон и фуражка с козырьком. Лица его я не видел, так как он повернулся к нам спиной. Я понял, что он не хотел, чтобы соседи видели, что он разговаривал с нами.
— Где они, жандармы? — спросил я его, не останавливаясь.
— В управе, вы только что прошли мимо нее… А на околице жандармы с пулеметом.
— Спасибо за предупреждение, учтем, — поблагодарил я его, а сам шепотом подал команду ускорить шаг. Впереди в полукилометре чернел лес.
Как только мы вышли из села, нам навстречу попался мужчина лет тридцати. По одежде его можно было принять за эконома или управляющего.
Мужчина, с удивлением глядя на нас, остановился.
Я расстегнул кобуру. Когда летчик, шедший впереди, оказался метрах в десяти от управляющего, тот крикнул:
— Кто вы такие? И куда идете?
Никто ему не ответил, словно не слышали вопросов.
— Вы что, не слышите?! Кто вы такие? Куда идете? — снова крикнул незнакомец. — Почему молчите?
Тем временем я уже поравнялся с ним и, не говоря ни слова, направил на него пистолет.
— С кем имею честь? — спросил он испуганно.
Вопрос был настолько комичен, что я едва сдержался, чтобы не рассмеяться.
— Исчезните, пока я вас не уложил! — рявкнул я на него.
Дважды этого повторять не пришлось: он мигом скрылся.
Нам тоже нужно было спешить: жандармы могли появиться каждую минуту. Меня и так удивило то, что они не преследовали нас. Может, не заметили? А может, не хотели связываться, учитывая близость фронта?
— Бегом, за мной! — скомандовал я товарищам.
Чтобы ввести жандармов в заблуждение, я свернул с дороги и, сделав крюк под прикрытием кустарника, пошел в обратном направлении.
Не прошло и двадцати минут, как с той стороны, в которую мы собирались идти, донеслась стрельба: отдельные винтовочные выстрелы и несколько пулеметных очередей. Мы недоуменно переглянулись, не понимая цели стрельбы.
Я тем временем внимательно осмотрел склон горы, где мы спрятались и где не собирались сидеть до бесконечности, так как жандармы могли прочесать и эту местность.
Осмотрев местность, я понял, что мы попали в мышеловку, так как, чтобы пробраться к лесу, нам нужно было пройти через поляну, хорошо просматриваемую из села.
Кто хоть раз бывал в горах Трансильвании, тот хорошо знает, какие густые туманы там бывают. Причем, появляется туман неожиданно и может быстро расползтись во все стороны. Взглянув вверх, я увидел облачко такого тумана и невольно подумал, что было бы очень кстати, если бы он спустился к нам.
К нашему счастью, туман действительно надвигался. Вот он дополз до середины села. Еще метров двести, и он скроет нас!
— Приготовиться! — приказал я товарищам. — Пойдем под прикрытием тумана в сторону леса.
Через несколько минут мы уже были в лесу — в самом надежном для нас месте.
С самого утра мы — на горном плато. Конец октября, а мы валяемся на густой траве и греемся на солнце. Из своего замаскированного укрытия наблюдаем в бинокль за вершиной соседней горы, на которой заметили солдат. Это артиллерийский наблюдательный пункт гитлеровцев.
— Мы находимся непосредственно за линией фронта, — уверяет нас гвардии старший лейтенант.
Его точку зрения полностью разделяет и летчик-лейтенант. Мы советуемся друг с другом о том, переходить нам через линию фронта или здесь дожидаться прихода советских войск. В конце концов приходим к общему мнению, что второе решение более целесообразно.
Лежим на траве и наслаждаемся солнцем и тишиной. Даже не верится, что где-то недалеко идут бои.
И вдруг тишину разрывает воющий звук. Над нашими головами пролетают снаряды. Они рвутся где-то далеко, километрах в пяти от нас.
— Наши бьют! — с радостным лицом кричит гвардеец и вскакивает с земли.
Вслед за ним вскакиваем и мы, но снова наступает тишина. А этот единственный выстрел как бы является для нас предупреждением: «Мы идем!»
Оставаться дальше в горах мы не можем. Решаем спуститься в долину, где расположилось небольшое село, чтобы узнать там последние новости.
