Он сообщил мне, что партизанам, по-видимому, не удастся удержать здесь фронт и они отойдут в горы. Хорошо, если бы и я пошла с ними, а не искала Ногради, который рано или поздно тоже уйдет в горы. В отделе у него уже есть одна разведчица, которая великолепно действует: она не раз ходила в тыл к немцам и всегда возвращалась оттуда с ценными сведениями. Работа у меня будет интересной: всегда идти впереди войск, ходить в тыл к немцам и к венграм.
Однако я стояла на своем: мне нужно разыскать Шандора Ногради.
Видя, что переубедить меня не удалось, начальник разведки ушел, и я осталась одна в приемной Величко.
«Что же мне теперь делать?» — печально подумала я и на всякий случай решила проверить документы в полевой сумке. Там все было на месте. Вот только автомата не оказалось. И тут я вдруг ни с того ни с сего разрыдалась. Вокруг меня собрались люди, а я плакала и причитала:
— Отпустите меня отсюда! Отпустите! Я должна найти Ногради! Отдайте мне мой автомат!
Величко доложили, что его гостья рыдает. Он позвал меня в кабинет, но я и там продолжала плакать. Вошла графиня и начала меня утешать.
— Хорошо, не плачь. Так и быть, отпустим тебя. Правда, она может уйти? — обратилась графиня к Величко.
Величко вызвал к себе адъютанта и при мне приказал ему:
— Пришлите ко мне надежного словацкого офицера, который хорошо знает эти места. Дайте ему машину, и пусть он возит мою гостью до тех пор, пока не найдет Ногради. Оружие ей верните немедленно!
Через несколько минут я уже сидела в открытой спортивной машине. Моим сопровождающим оказался высокий симпатичный офицер-словак. Он был не ахти как любезен со мной, но выбора у меня не было.
Мы выбрались на шоссе и, проехав с километр, остановились. Оказалось, что в машине что-то сломалось, и офицер начал ее чинить. Прошел час, второй, третий, а наша красная машина все не заводилась. Мне казалось, что она так никогда и не заведется. Я решила голосовать, чтобы уехать на другой машине. К нам приближалась легковушка. Я видела еще издалека, что все места в ней заняты, а на багажной сетке полно вещей, и все же подняла руку. Когда машина проехала мимо меня, так и не остановившись, я разглядела, что в ней сидел Ногради. Я побежала следом и громко закричала. Меня услышали, остановили машину. Из нее вылезли Хозе, Ногради, Мольнар. Узнав меня, они крепко пожали мне руку.
— Ну наконец-то ты прилетела! — нараспев проговорил по-венгерски Хозе. — Ты — заблудший ребенок!
Меня посадили в машину, и мы покатили в Жойом.
Выяснилось, что на этой машине они ехали из Дивеня в Жойом, куда в результате наступления гитлеровцев переместилась группа Ногради.
Ногради внимательно прочитал письмо, которое я ему передала.
— Со многим мы уже опоздали, — проговорил он с раздражением. — К сожалению, создать сильную венгерскую группу до сих пор так и не удалось. Поскольку гитлеровцы наступают, все словацкие части перешли к обороне. А ведь именно сейчас, как никогда, важно перебросить в Венгрию мощные партизанские отряды, которые были бы способны расчленить силы гитлеровцев и вдохновить на борьбу венгров… Необходимо немедленно перебросить эти группы, тогда и мы можем быть готовыми к переходу на территорию Венгрии. Правда, сейчас сделать это будет нелегко.
Хозе срочно передал в Центр радиограммы, в коротких перерывах между работой упрекая меня за то, что я не захватила с собой запасных ламп.
Радиопередачи мы закончили поздно ночью. Откуда-то издалека доносился артиллерийский грохот. Ногради приказал к утру быть готовыми к переезду в Банска-Бистрицу, откуда можно поддерживать непосредственную связь с командованием словацких партизан.
В Банска-Бистрице Ференц Келети обеспечил нас очень хорошим жильем: мы жили на центральной площади возле филиала ликерного завода Брауна. Во дворе в огромных бочках хранилась знаменитая словацкая боровичка, которой насквозь пропах весь дом. Однако здесь было вдоволь не только напитков, но и хорошей венгерской еды. К нам постоянно приходили местные венгры, прослышавшие о том, что Шандор Ногради формирует здесь партизанский отряд.
23 октября в городе царило спокойствие, хотя уже явственно слышалась артиллерийская канонада. Магазины и лавки еще торговали. Мы с Таней ходили по городу, с завистью рассматривая красивые женские вещи, выставленные в витринах. Когда мы вернулись в свое расположение, нам приказали немедленно связаться с Киевом. Связь была неустойчивой, и мы попросили Ференца Келети подыскать нам какой-нибудь домик на окраине города, где мы могли бы избавиться от помех.
Ференц Келети отвез нас на окраину и показал новый трехэтажный дом. Он хорошо знал привратницу этого дома и попросил ее устроить нас в какой-нибудь квартире, где мы могли бы спокойно работать.
— Я вам могу дать не одну, а несколько квартир, так как многие жители сбежали из города — боятся прихода немцев, — объяснила нам привратница.
Мы расположились в трехкомнатной квартире на третьем этаже. Все в ней было перевернуто вверх дном. При виде этого беспорядка нас охватила тоска.
