Разведчики вскоре вернулись и доложили, что гитлеровцы движутся по направлению к нам. А через полчаса мы услышали грохот танков, людские крики и стрельбу. Мы заняли круговую оборону, приготовились к бою.
Я полезла в карман, нащупала там коробок спичек, проверила в планшетке шифр. В крайнем случае я должна буду сжечь шифр, чтобы он не попал в руки врага.
Обстановка стала напряженной. Однако гитлеровцы дошли только до опушки леса и остановились метрах в двухстах от нас. Расстреляв в упор охотничий домик, они отошли.
В это время из разведки вернулись Бела Пап и Рахманов, принеся добрую весть. Немецкие танкисты ушли в село, оставив свои машины на дороге без всякой охраны. Дождавшись возвращения двух других наших разведчиков, мы начали спускаться к дороге, сохраняя тишину. Выйдя из леса, мы пошли через кустарник и вскоре увидели черные громады танков. В темноте я даже налетела на танк. Послышался лязг автомата о танковую броню. Пройдя мимо танков, мы спустились в долину, стараясь поскорее уйти от этого места подальше.
В лесу мы увидели еще несколько танков, но уже неисправных. Значит, мы двигались по местам былых боев. Снова начался дождь, не прекращавшийся всю ночь. К утру мы вышли на склон горы, поросшей высокой, в человеческий рост, травой. Пришлось взяться за руки, чтобы не потерять друг друга.
Углубившись в красивый буковый лес, мы остановились передохнуть. Издалека доносилось уханье минометов, но здесь было спокойно. Группа расположилась на отдых, а разведчики Мате Баршонь и Бела Пап ушли на разведку местности. Вернулись они часа через два, принесли сыр и мармелад. Мы были настолько голодны, что сразу же набросились на еду.
Постепенно все понемногу обсохли. Только кожаные куртки Лапшова и Рахманова, промокшие насквозь, никак не высыхали. Кое-кому из партизан удалось сменить одежду, в том числе и мне. Когда мы были еще в Старе-Гори, я присмотрела себе одежду, которая в войну считалась верхом элегантности, — американский свитер и кожаное пальто. Но меня тогда высмеял Рахманов. Теперь же я посмеялась над ним: ведь моя серая солдатская шинель вполне сносно служила мне.
Мы снова двинулись в путь. Я шла за Таней, а за мной шел Винце Хатвани, присоединившийся к нам в Бистрице. До этого он находился в словацком партизанском отряде. Это был высокий худощавый мужчина средних лет. Говорил он мало, но пользовался большим уважением. Меня и Таню он жалел, смотрел на нас как на своих дочерей и по возможности помогал нам. Временами он нес наши рюкзаки, а если мы падали, помогал нам подняться.
По долине двигались гитлеровские моторизованные части. Они обстреливали склоны гор, где, по их предположениям, намечалось скопление партизан, огнем из минометов.
Уставшие и голодные, мы остановились на небольшой отдых в хвойном бору.
— Недалеко река Грон, — сказал Ногради. — Вот переправимся на другой берег, тогда пойдем быстрее. По мнению местных жителей, эта местность окружена гитлеровцами, а дальше нам будут попадаться лишь отдельные вражеские гарнизоны.
Мы остановились лагерем, разбили палатки, установили связь с Киевом.
«Через Андреева Ракоши. Находимся в кольце окружения в районе Моштенция. Разведываем переправу через Грон. Связи с другими отрядами не имеем. Временно к приему самолета не готовы. Сообщите место нахождения отряда Козлова. Ногради».
Остановившись на отдых, мы выслали разведывательные группы во всех направлениях. Вернувшись, они доложили, что километрах в двух от нас, в селе, находится тыловая часть гитлеровцев.
Было решено остаться здесь до тех пор, пока разведчики не отыщут переправу через Грон. Разводить костры и шуметь строжайше запрещалось.
А дождь, как назло, пошел снова. Наши палатки не спасали нас, но еще хуже было то, что мы не имели продуктов. Наше настроение ухудшалось от беспокойного поведения примкнувших к нам солдат и партизан. Как только разведчики возвращались с задания, они сразу же обступали их, стараясь узнать новости, так сказать, из первых рук, да еще до того, как об этом будет доложено командиру.
Ногради решил укрепить дисциплину в группе. Он и Куримски лично побеседовали с каждым партизаном, разъяснили им, что тот, кто не верит в успех или считает для себя слишком трудным служить в отряде, может его покинуть. Несколько маловеров вообще были изгнаны из отряда. Разведчикам же было строго-настрого приказано сообщать о результатах разведки только командиру или его заместителям. Заместителем начальника разведки был назначен Бела Пап.
Однажды разведчики пригнали в лагерь двух волов. Одного сразу же пристрелили. Так у нас появилось мясо, которое мы разделили поровну между всеми. Мясо появилось, а вот ни хлеба, ни соли не было. Но мы так изголодались, что не обращали на это внимания. Разрезав мясо на небольшие кусочки, жарили его на углях и ели.
