С Ларисой уже была проведена ни одна беседа: она — моя соседка по микрорайону и попутчица на работу. С ней больше успехов, но Нина всё ещё холодна, как мартовский снег… Вообще-то, этих женщин так близко я ещё не знала, хотя с Ниной переписывались более восьми лет, уверенно считала её названной сестрой. Но сестричка довольно строптивая и суеверная до фанатизма, хотя то же самое присуще и Ларисе. От этого сильно страдают сами женщины и окружающие, и я уже не в состоянии им помочь, т. к. убедилась в их непробиваемости. Женщины в ссоре зашли очень далеко из-за пустяка; проклиная друг дружку, не могут уже простить и попросить прощения: как же — нужно выдержать характер, хотя для этого было достаточно времени.
Верующие люди посещают церковь, а не знают, что прощение стоит многих молитв!
Самолёт скоро набрал высоту, и полёт пошёл ровно, с мерным жужжанием моторов. Принесли лимонад. За окном сверкало солнце, а под нами, далеко внизу, застыли редкие кучевые облака, порой они сближались и уже казались огромным стадом тонкорунных баранов, чётко подчёркивая желтеющую под облаками пустыню, которая простиралась от края и до края без единой тропинки. Только видны были тёмные капли небольших саксаульных зарослей, как веснушки, на пергаментном лице пустыни.
Но вот появились первые оконца воды, сверкающие на солнце и слепящие глаза, среди безжизненной пустыни. Самолёт ровно пошёл на посадку. Нине опять стало плохо. За оградой аэропорта ждал автобус. Каждый занял своё постоянное место.
Через несколько минут в автобусе запахло гарью, и появился дым в салоне. Остановились. Водители заняли свои места под машиной.
А мы с Гулей отправились в кусты… и вскоре вернулись с шампиньонами. Сколько было восторга наших коллег. А кто-то усомнился в их съедобности. Но я — заядлый грибник, и меня не испугаешь сомнениями дилетантов. Минут через сорок автобус уже был на ходу, и мы продолжили свой путь в сторону Ташауза. Вдоль дороги мелькали азиатские кибитки и современные дома, загромождённые всяким хламом, кривые улочки.
Мелькнула последняя плоская крыша, и перед нами распахнулась казахская полустепь и полупустыня со сверкающим на солнце солончаком вперемежку с культурной
почвой, сплошь залитой водой. Эти ровные квадратики и прямоугольники сверкали своими зеркалами — это всё рисовые плантации. Ташаузский рис крупен и рассыпчат.
Дорога тянулась скучно и однообразно. Всюду были видны следы больших дождей. Наконец, показались предместья Куня Ургенча. Поднялась пыль…
Добрались благополучно до гостиницы, расселились, как положено, по паспортам и пошли по номерам. Ещё в холле нас встретили сырость и затхлый запах. Постели холодные и сырые. Горло сразу перехватило, и всю ночь невозможно было согреться. Всюду грязь и запустение, как в старой России, не хватало только гоголевских клопов. На следующий день весь гостиничный двор пестрел матрасами, подушками и одеялами: шла интенсивная просушка и проветривание нашего временного жилья. Я тоже вытащила всё, что могла унести, и дважды в день всё переворачивала на другую сторону. Вторую ночь я спала, как младенец на русской печке.
Потянулись бесконечные гастрольные будни со всевозможными приключениями, радостями и огорчениями. На третий день у Розы случился приступ аппендицита, и теперь она лежит в местной больнице, такой же допотопной, как и гостиница, и ждёт в муках операции. По дороге в аулы много услышишь рассказов о гастрольных приключениях. И я попробую их пересказать вам, как только сумею.
________________
*Легенда о любви Гариба и Шасенем восходит к третьему сказанию древнейшего огузского эпоса «Китаби деде Коркуд».
Вчера пионервожатая Настенька была очень довольна четвёртым классом «Б», который так много принёс макулатуры, что, пожалуй, план будет не только выполнен, но и перевыполнен!
Она с весёлым настроением отправилась сегодня в школу: её должны обязательно похвалить за хорошо проведённую работу по сбору макулатуры. И вообще, всегда приятно, когда всё получается!
На пороге школы её встречают несколько первоклассников с тяжёлыми мешками — это то, что вчера не успели положить на весы и сдать. Настенька, ещё больше обрадовавшись, весело встряхнула своими кудряшками и поспешила к заветной кладовке, где лежит гора газет и журналов, прочитанных и непрочитанных, которые ещё пахли типографской краской, это было видно ещё и по чистеньким и глянцевидным страницам периодики. Они ярко выделялись между грязных картонок и потрёпанных газет, пожелтевших от времени, и развалившихся старых книг, и прочее…
Дверь со скрипом отворилась и, впорхнув в кладовку, девушка замерла в ужасе: на полу валялся всякий бумажных хлам, где-то десятая часть всего собранного за вчерашний день. Она рванулась вон, сбивая с ног Зиночку, которая тут же дико разревелась на всю школу, поднялась и стремглав полетела к директору школы. Девочка буквально влетела в кабинет и выпалила: «Таисия Петровна, а куда девалась вчерашняя макулатура? Неужели её уже вывезли? Но мы не заказывали машины!»
