— Моего тёзку — грузина Джугашвили.
— А что Сталина хабад тоже хотел приручить? — спросил я.
— Хотеть-то хотел, только у хабада со Сталиным ничего не получилось. По слухам обещали миллиарды долларов! Неслыханную сумму. Он же их за такие дела всех взашей из СССР и выпер…
— Скажи мне, дядя Ёша, — перевёл я разговор на тему Сталина. — Ты веришь, что Иосиф Виссарионович получил высшее ведическое посвящение?
— Конечно! — невозмутимо сказал историк.
Он смотрел на меня, запивая торт чаем, и глаза его улыбались.
— Я вижу, тебе нужны веские доказательства, так?
Я кивнул.
— Хранитель в этом вопросе тебе не авторитет? Ты интересуешься и моим мнением? Ну что же, отвечу, постараюсь доказать очевидное. Ты когда-нибудь задумывался, почему Иосиф Виссарионович запретил в Советском Союзе генетику?
— Нет, не задумывался, — честно признался я.
— Вот оно доказательство. Возьми и подумай. Ты же ведь биолог по образованию.
— Ты допускаешь, что он знал о возможности генетики? Знал, что может натворить генная инженерия? Что с её помощью будут выведены ужасной силы болезнетворные вирусы и бактерии, а генно-модифицированные продукты питания превратятся в отраву для человечества? — спросил я.
— А ты не допускаешь? — усмехнулся историк.
— Но тогда, на заре становления генетики, о таких последствиях никто и не догадывался…
— Вот-вот. А Сталин догадывался. А точнее, точно знал, что может натворить эта богоборческая наука. Поэтому не пожалел ни Вавилова, ни его коллег. Однако, полностью сохранил мировой семенной фонд, собранный Вавиловым! Вопрос — для чего? Для того, чтобы с семенами могли работать такие как Мичурин и академик Лысенко. Не генетики, а селекционеры.
— Так ты считаешь Лысенко не шарлатаном?
— Он являлся великим учёным. И будущее биологической науки за ним, а не за Вавиловым.
То, что мне сказал дядя Ёша, ошарашило!
— Так в чём же заслуга Лысенко? — взъерошился я.
— В том, что он был непревзойдённым специалистом по стрессам, юноша. Он считал, что движущей силой эволюции является стресс. Стресс либо убивает, либо рождает и в животном, и в растении новые нужные качества. Как говорил Ницше: «Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее». Лысенко признавал только естественные процессы изменения генофонда, а не искусственные. Искусственные могут рождать только химер, монстров без будущего, и Сталин с ним был вполне согласен. Согласен потому, что владел древним знанием, Гера. Наверняка, в прошлую цивилизацию атлантов и ориан, генетика была людям Земли известна. И не зря древние мифы рассказывают о кетоврасах-кентаврах и других монстрах, вспомни ту же ехидну или Пифона…
— Да…а! — почесал я затылок, вставая из-за стола. — Ну и лекцию ты мне прочёл, дядя Ёша! Прямо скажем — убойную! И насчёт Сталина — убедил. Хотя я старому и так поверил, просто хотелось услышать и твои аргументы.
— Какой же хитрый ты, русич! Даже еврея сумел обвести вокруг пальца! — засмеялся дядя Ёша, обнимая меня за плечи. — Пойдём, я познакомлю тебя с одним современным мифом, который ты должен знать.
Когда мы вошли в кабинет учёного и уселись напротив друг друга в кресла, историк несколько минут, собираясь с мыслями, молчал. Потом, внимательно посмотрев на меня, вдруг сказал:
— Я право не знаю, с чего и начать? Знаешь, давай нашу беседу построим следующим образом. У тебя наверняка есть ко мне вопросы. Давай начнём с них, а потом перейдём к той теме, которую я для тебя приготовил?
Может, дядя Ёша угадал мои мысли, а может, он их прочёл, но именно так мне и хотелось начать сегодняшний разговор. В знак согласия я кивнул ему головой и, усевшись поудобнее, сказал:
— У меня всего три вопроса. Так что мы с ними скоро закончим. Вопрос первый: ты вчера мне подробно рассказал о хабаде.
— Дался же тебе этот хабад, — улыбнулся историк. — Живой, спаенный, генерирующий ложь механизм, созданный для разрушения социума…
— Это я понимаю, — остановил я его. — Но до меня никак не доходит, какое место занимает хабад в системе иудейского термитника?
