В предисловии к «Постилла» Даукша говорил во весь голос: «Родной язык есть всеобщая связь любви, матерь единства, отец гражданственности, страж Родины. Уничтожь язык — уничтожишь мир, единство и порядочность». И призывал своих соотечественников, образованное дворянство и духовенство, склонных под натиском чужого забывать родной язык, — призывал не принижать его значения с высоты новоприобретенной польско-латинской выучки. Он звал к тому, чтобы литовский язык был не только языком проповедей или исповеди в костелах, но чтобы на литовском издавались законы, сочинялись литературные и научные произведения… Голос великой надежды из глубины веков, звучащий сегодня прямо пророчески здесь, в стенах передовой университетской науки, где на стеллажах библиотеки насчитывается уже три четверти миллиона экземпляров разных изданий на литовском.
Книга раскрыта на титульном листе. Крупным готическим шрифтом заглавие, чуть ниже помельче — автор. И все это в обрамлении нарядной арки с тонким филигранным орнаментом, с двумя стройными колонками, несущими полукруглый свод, — мотив, напоминающий порталы кремлевских соборов в Москве.
Ничего удивительного. Русские связи для Литвы давние, исторические. Не только воевали друг с другом, но и входили в тесные отношения — торговые, культурные, художественные. Довольно долгое время в Великом княжестве Литовском древнерусский язык (его белорусская ветвь) служил официальным языком государственных канцелярий. На нем писаны важные акты и грамоты и даже Литовский статут — свод основных законов по устройству феодального порядка. В том же славном месте Виленском среди горожан было немало русских. Русская школа, православные церкви, братское объединение купцов и ремесленников. Знаменитая типография белорусского издателя и просветителя Франциска Скорины, а затем и типография-друкарня братьев Мамоничей, где высокое искусство печатания ставил Петр Мстиславец, соратник московского первопечатника Ивана Федорова. Здесь выходили и копии московских изданий, тот же известный, отменного художества «Апостол», в оформлении которого как раз воспроизводился стиль кремлевских соборов. Академические печатники, как видно, позаимствовали по соседству эти типографские доски для своего издания — «Постиллы» Даукши.
Дальнейший важный шаг совершил Константин Ширвидас. Воспитанник Академии-университета, затем профессор теологии и литовского языка, этот полнотелый, несколько грузный человек был весьма деятельной натурой. Читал лекции, произносил университетские проповеди, был ближайшим советником ректора в академических делах. Правоверный католик, он резко нападал на всех отступников, на протестантов, называя Кальвина не иначе как «слугою ада». И он же высказывал в своих проповедях идею о том, что властелинам и правителям недостаточно лишь знатности и внешнего блеска, а нужен еще и ум.
Он был крайне усидчив в научных занятиях. Годами упорно и последовательно выстраивал свой главный труд — вот этот небольшого формата, но вполне увесистый том в четыреста с лишним страниц, что входит теперь в сокровищницу научной библиотеки университета. «Словарь трех языков». Шесть тысяч слов, распределенных по тематическим группам и следующих одно за другим по алфавиту. Сначала слово на польском, затем оно на латыни, и в третьей строчке это слово по-литовски. Приводятся синонимы, толкуются значения слов. Настоящий лингвистический труд. Первый печатный словарь в истории литовской письменности. И впервые чисто светского содержания на фоне религиозных сочинений того времени.
«Словарь» Ширвидаса вышел в свет около 1620 года, напечатанный тут же, в типографии Академии. Предназначенный «для учащейся молодежи», он стал непременным учебным пособием студентов и, более того, настольной книгой нескольких поколений специалистов-филологов, исследователей, распространителей литовского языка. Пять изданий на протяжении одного столетия. Каждый раз словарь дополнялся, обновлялся учениками и последователями Ширвидаса. До десяти тысяч слов возрос его состав.
Теперь почти не осталось экземпляров уникального труда за давностью лет и превратностями книжных судеб. Единственный экземпляр первого издания содержится ныне на хранении в Центральном Государственном архиве древних актов СССР. Библиотека Вильнюсского университета владеет одним из ценнейших — оригинал третьего издания 1642 года. Лаконичная, но выразительная эмблема на титульном листе: большой якорь; две руки, держащие его, как якорь надежды; и слово «Конкордия» над ними, что почиталось еще у древних римлян символом согласия и единодушия.
Да, все та же великая надежда, что родной литовский язык обретет свою письменность и займет полноправное место среди языков общепризнанных. Первый словарь — необходимая к тому ступень.
