Но, конечно, главное — содержание! Это — описание того, как психика ребенка, сведенная большим, иногда повторным несчастьем даже не к нулю, а скорее к небольшой, но явно отрицательной величине, медленно и как бы недоверчиво снова оживает, а затем и расцветает под осторожными и доброжелательными, уверенными руками — здесь руками в буквальном смысле — воспитателей. Эта замедленная съемка возрождения душевной жизни из пепла катастрофы производит сильнейшее впечатление. И показ того, как это происходит, бесспорно имеет самое общее, фундаментальное психологическое и даже философское значение для каждого, кто хоть немного задумывается над душевной жизнью человека».
Это — тоже доктор наук, педагогических, профессор МГУ, известный всем психологам Петр Яковлевич Гальперин. В папке, обычной канцелярской папке с тесемками, которую я вытребовал наконец у Мещерякова, целая кипа машинописных листков, по пять-шесть штук под одной скрепкой. Начинаются они все примерно одинаково, и я сразу смотрю в конец — и каждый раз вижу подпись крупнейшего специалиста, ученого с мировым именем, чьи труды в прежние годы я читал и перечитывал, не в силах порой сразу пробраться сквозь препоны сверхсухого, суперстрогого академического стиля.
Что за чудо совершил Александр Иванович своей работой, что даже в отзывах о ней, в обычных отзывах о докторской диссертации, которые пишутся десятками, если не сотнями, звучат вдруг поэтические нотки?
«Я прочел диссертацию А. И. Мещерякова, написанную им на тему „Слепоглухие дети“ (психологическое развитие в процессе обучения) (593 стр. машинописи + 235 стр. приложений), представленную на соискание ученой степени доктора психологических наук. Я не просто прочел, а был буквально потрясен тем, чтó содержится в этой диссертации. Это подлинно выдающееся научное открытие, крупное и глубокое теоретическое обобщение, кладущее начало важному направлению не только в области педагогики, но и философии (включая теорию познания и логику).
Огромный материал, накопленный А. И. Мещеряковым за многолетнюю его педагогическую деятельность со слепоглухими детьми и подростками, уже сам по себе дает стимул для теоретических размышлений; подвергнутый же всестороннему анализу диссертанта, этот материал приобретает особо важное значение. По сути дела, на мой взгляд, здесь перед нами опыт исследования проблемы, чрезвычайно сложной и практически уникальной, когда такие факторы, как интуиция, открытия и вообще сама сущность творческого мыслительного процесса выступают у ребенка и подростка как бы в наиболее чистом („обнаженном“) виде, поскольку сама природа поставила, казалось бы, непреодолимые барьеры на пути к познанию объективного мира. То мастерство, которое проявил А. И. Мещеряков как педагог, та изобретательность в преодолении барьеров у своих воспитанников уже заслуживали того, чтобы ему была присуждена искомая ученая степень. Однако А. И. Мещеряков не останавливается лишь на описании и систематизации собранного им и созданного им опыта, но и ставит перед собой задачу теоретического осмысления этого богатейшего (и вместе с тем гуманнейшего) опыта и стремится раскрыть его основу в связи с общими принципами психологической и, хотел бы подчеркнуть, философской науки. Именно в этой связи я вижу особое значение проделанной диссертантом работы, раскрывающей новый, неожиданный подход к изучению такой исключительно сложной, не поддающейся исследованию обычными приемами и средствами области человеческого интеллекта, как область духовного (научного), технического и художественного творчества. Я не касаюсь отдельных конкретных положений диссертации, так как предполагаю быть на защите и выступить устно. Но на случай, если мне придется выехать из Москвы, я написал этот отзыв, который прошу огласить при защите с тем, чтобы выразить глубокую уверенность, что ученый совет института, где произойдет защита, поддержит предложение о присуждении А. И. Мещерякову искомой степени за большую, умную и благородную работу, которой мог бы гордиться любой ученый».
И внизу — подпись:
Я листаю отзыв за отзывом. Мелькают знакомые фамилии. Вот декан психологического факультета МГУ Алексей Николаевич Леонтьев, профессор, действительный член Академии педагогических наук, вот другие имена и звания, но я ищу одну маленькую записочку, на клочке бумаги, карандашом, от руки, а ее все нет и нет.
Официальные отзывы кончаются, и начинаются выступления на защите диссертации — не все, конечно, а лишь те, что сотрудники Мещерякова успели записать на магнитофон, расшифровать и положить в эту папку. Выступления серьезные и шутливые, но все — немногословные, некоторые — и всего в несколько предложений. Да, это уже ближе к цели моих раскопок.
