Но хозяин тоже окончательно сошел с ума, и не собирался внимать моим просьбам. Он вновь прижал меня к себе, и я, обессилев, смирилась с неизбежным.
Тем временем Асвель стоял уже в шаге от Озахара.
— Я — посланец старого бога, что даровал тебе бессмертие, — вдруг заявил демон очевидную и наглую ложь, в которую отчего-то даже мне вдруг захотелось поверить. Но от следующих его слов вновь вспыхнуло желание разбить голову подонку. — Ты пролил горячую кровь этой демоницы в храме, некогда посвященному ему. Возрадуйся, он вспомнил все твои старые молитвы и не держит зла, что ты почти забыл его. И посему я пришел исполнить любое твое желание. Чего ты хочешь, величайший из вампиров?…
Лицо Старейшего благоговейно разгладилось. Он прикрыл глаза и сквозь дрожь произнес:
— Я знал, что рано поздно этот день придет, и я дождусь ответа. И я ждал. Видят боги, я ждал.
Глаза Озахара резко распахнулись. Впервые я увидела в них холодное достоинство.
— Мир не тот, что прежде, посланец Инпу. Когда-то давно боги перестали отвечать на молитвы, и я избавился от идолов, заполнил дни заботой о своем народе, но и он, неблагодарный, лишь разочаровывал меня. — Лицо Старешего неприятно искривилось. — За последние же столетия и смертные, и вампиры слишком сильно изменились, и я окончательно покинул их общество, но кто мог знать, что в итоге это подточит мое драгоценное стремление к жизни?.. Ты видишь, каким жалким я стал? Еще десяток лет, и разум покинет меня. Если бы не силы, данные мне когда-то Инпу, я бы уже давно скитался среди отверженных подобно дикому зверю…
— Я услышал тебя, Старейший. — Асвель понимающе кивнул. — Я помогу. Вновь дам тебе божественной крови, подобной той, что некогда даровала тебе бессмертие и силы.
Он наотмашь провел острым ногтем по своей шее, и появившийся разрез набух темной кровью. Глаза Старейшего плотоядно расширились.
— И пусть вкус ее покажется тебе слаще вина, — добавил демон, улыбнувшись.
Он шагнул на встречу вампиру и распахнул свои объятья. Озахар, не в силах сдерживаться, бросился вперед и впился в шею Асвеля. Тот ласково его обнял, не без труда давя гримасу отвращения.
С глухим стуком рухнула на колени Амелия, пораженная чудесной щедростью богов. Старейший жадно пил “божественной” крови, из-за наваждения совсем не чувствуя, как начинает от кислоты гореть все его нутро.
Озахар выпил более чем достаточно, когда Асвель, уже не сдерживаясь, оттолкнул его. Вампир отступил, но дрожащие ноги не держали, и Старейший упал на колени. Он уже ничего не понимал, только мелко трясся и издавал сдавленные трудно различимые звуки.
— Переход в иное состояние почти всегда сопряжен с некоторыми неприятными моментами, — беспечным тоном сказал Асвель и повернулся ко мне.
— Идем, Хелла. Нам пора. Я даже оставлю жизнь этому жалкому вампиренышу, что сейчас нянчиться с тобой. Как извинение за то, что тебе пришлось отвлечь внимание Старейшего на себя.
Прежде чем Адриан среагировал на оскорбление, я вцепилась в его руку.
— Нет. Ты ничего не успеешь ему сделать, — сказала я.
— Не заставляй меня ждать, моя будущая королева, — повысил голос Асвель. — Старейший вот-вот умрет, а все его души нам необходимо сопроводить в ад лично.
Озахар действительно умирал. Он свернулся на полу, и кровавые пузыри взбухали и опадали на его губах. Амелия подняла голову, смутно понимая, что все идет не так, как надо, но Асвель коротко взглянул в ее сторону, и она вновь распласталась в поклоне.
— Я не хочу идти с тобой, ублюдок… — непроизвольно сорвалось с моих губ.
Я уже была слишком слаба, чтобы следить за изящностью формулировок отказа.
Довольно с меня дел Преисподни. Довольно демонов. Если до того, как Асвель спокойно наблюдал за моими мучениями и лишением крыльев, я, возможно, в свете предательства Андриана и могла бы дать слабину, могла повестись на безумные перспективы власти и манящие глаза демона, но сейчас я уже не хотела иметь с ним абсолютно ничего общего.
— Ты же видишь, что я ради нас сделал! — крикнул вышедший из себя Асвель. — Старейший — наш, и все благодаря мне! И ты не готова идти со мной?! Ты спятила?!
Он сел и приложил руку к груди умирающего вампира. И как раз вовремя, — тот испустил последний вздох и замер. Вокруг Асвеля начала закручиваться незримая, но ощутимая в воздухе энергетическая воронка. Ветер всколыхнул волосы, мазнул по лицу.
— Мне надоело. Хелла, иди же ко мне, — страшно произнес демон.
И разум застигла темная пелена.
Не помня себя, я оттолкнула Адриана и, покачиваясь, встала. Каждый шаг отзывался болью в покалеченном теле, но я упрямо шла вперед, оставляя за собой кровавые следы.
Нужно идти. Я должна.
Хозяин попытался мне помешать, но я ударила когтями наугад и те пропороли его плечо. Больше от изумления моим поступком, чем от боли, он осел, прижимая ладонь к ране.
Где-то глубоко внутри, про себя, я просила у него прощения.
— Хелла, — я слышала голос Адриана так, словно он был очень далеко, — Хелла… я умоляю… нет, я приказываю тебе, стой!
Приказываю…
Позвонки оледенели. Ноги остановились сами собой. Что происходит?