Вершиной его достижений является создание газеты, близкой по духу к коммунистам, но не коммунистической, – газетой народной (важные политические новости, новые фильмы, цены на билеты в кинотеатрах и др.), но в некотором роде, привилегированной, что касалось комментариев как редакционных критиков, так и независимых. В 1948 году появляется в газетных киосках «Паэзе», впоследствии переименованная в «Паэзе Сера», с тремя выпусками в день. Газета публикует заметки известных писателей, таких, как Итало Кальвино, Пьер Паоло Пазолини, Чезаре Дзаваттини; появляются новые филиалы редакции в Милане, Неаполе, Флоренции, Перуджи, Катанзаро; объем продаж небывало высок.
Гениальность Теренци заслуживала искреннего уважения в особняке на Виа дей Таурини, квартал Сан-Лоренцо, где находились под типографией редакции «Унита» и «Паэзе Сера». Как правило, в Италии издательства газет расположены в постройках девятнадцатого века; что касается улицы Таурини, то она приобрела известность благодаря современным печатным изданиям.
Когда Энрико Берлингуэр принял решение отказаться от денег, которые Советский Союз предлагал итальянским коммунистам, первыми попали под топор газеты КПИ. Это относится ко времени, когда журналист Арриго Бенедетти становится директором ежедневной газеты на Виа дей Таурини. Проработав год, новый директор преждевременно уйдет из жизни. Однажды журналисты застали Бенедетти в своем кабинете, державшего в руках обрезок шпагата длиной сантиметров сорок. Он обратился к ним со словами: «Длина этой веревочки соответствует высоте семидесяти строк в колонке. Это пространство отводится журналисту в 1975 году, чтобы уместить там всю Вторую мировую войну».
В тот же период рождается «Республика». Это новая газета, основанная Эуженио Скальфари, коллегой Арриго Бенедетти. Теперь, когда решение о закрытии «Паэзе Сера» было уже принято, Теренци занял должность вице-президента агентства «ANSA». В 1984 году, во время своего визита в Северную Корею, он перенес кровоизлияние в мозг и умер в Пхеньяне.
Номера газеты «Паэзе Сера» выпусков тех лет доступны для изучения в Библиотеке иностранной литературы в Москве.
…Я должен купить перчатки, думаю я, в то время как Бруно предстает перед моими глазами, облизывающий листы бумаги, взятые им со своего письменного стола.
Он итальянец, она испанка. Они герои советского периода, русские прославляют их боевые подвиги, совершенные за годы их службы в советской внешней разведке. Только в ХХ веке, веке высоких идеалов и тоталитаризма могли происходить истории, подобные тем, что имели место в жизни Джованни Бертони, подполковника КГБ, умершем в 1964 году в аргентинском Буэнос-Айресе, на своей третьей родине, и его жены-испанки Африки Де Лас Эрас, полковника советской разведки, похороненной в Москве.
Впервые биографии двух революционеров появились в печати по случаю 53-й годовщины победы СССР над фашистской Германией; Москва чествовала как героев своих приемных детей, бежавших с родины от гнета фашизма – один из Италии, другая из Испании – чтобы найти убежище в Советском Союзе, в их представлении, царстве свободы. Приказ КГБ обсуждению не подлежал: они должны были переехать в Аргентину в роли мужа и жены, и они подчинились.
Джованни Бертони, родом из Фаэнца, было пятьдесят лет, когда он прибыл в Буэнос-Айрес в звании подполковника КГБ с заданием возглавить местную шпионскую сеть. 28 июня того же года он женился на Африке Де Лас Эрас, полковнике сталинской разведки, проживавшей в Аргентине с 1948 года как «шляпница». Африка по поддельным документам владела большой портняжной мастерской в центре Буэнос-Айреса и в свои сорок семь лет еще не утратила загадочную восточную красоту, свойственную андалузкам. Дочь испанского антифашиста, нашедшего прибежище в Марокко (из-за его привязанности к этим землям родилось имя дочери), женщина в 1939 году была внедрена в латиноамериканские революционные круги в Мексике с целью подготовки покушения на Льва Троцкого, главного политического врага Сталина, убитого в 1940 году по его приказу.
Имеются сведения о ее личном знакомстве с Тиной Модотти, легендарным итальянским фотографом, которая в 30-х годах стала активной коммунисткой, приехала в Советский Союз и в 1939-м из-за своего свободного нрава и страсти к бродяжническому образу жизни вернулась в Мексику, чтобы продолжить карьеру фотографа.
