Пресс-секретарь президента знал зачем, да и президент тоже, но должен же был Владимир Путин так сказать. И в этом «ей» была вся история отношений Владимира Путина с Анатолием Собчаком и его семьей. Прозвучало то есть на самом деле почти по-родственному.
— Виноват, — откликнулся господин Песков.
Действительно, какой вопрос — такой ответ.
Один журналист, работающий в жанре расследования, рассказал, что давно уже привычными в его работе и в работе таких, как он, стали доносы, уголовные дела, давление…
— Журналист, — добавил он, — должен иметь не только свободу слова, но и свободу после сказанного слова.
Раздались аплодисменты, но господин Путин в них участия не принимал:
— То, что давление, — пожал он плечами, — так это везде происходит, в том числе и за рубежом. Это проблема общества вообще. Это выбор каждого человека — готов он к борьбе или нет.
Прозвучало как рецензия на фильм «Левиафан».
Владимир Путин рассказал, «что такое журналистика сегодня»:
— Она, по сути, мало отличается от того, какой была вчера. Это поиски правды, — пояснил президент России.
И что-то они затянулись.
— А вы знаете, что вы, все здесь сидящие, — Владимир Путин обвел пальцем десятка три журналистов, расположившихся на стульях дугой перед ним, — объекты разработки соответствующих спецслужб?!
Журналисты смеялись: большинство легкомысленно, а я, например, нервно.
— И я скажу почему! — с увлечением продолжил президент России. — Потому что вы — носители определенной информации! Вы можете что-то услышать, с кем-то поговорить… Вы свободно болтаете по телефону!..
Он выделил, причем как-то яростно, слово «болтаете»: наконец-то он нашел повод сказать нам об этом!
— И все несете в эфир, что считаете нужным! — на лице Владимира Путина была откровенная досада. — Или о чем думаете!..
«Ну зачем?! — казалось, из его груди просто стон рвется. — Какие же вы бедняги!.. Остановитесь!.. Но хоть кто-то должен вам об этом сказать?!!» — казалось, только что не молил он нас услышать его.
— И на каждого из вас могут завести дело! И так оно и есть!
Его дело предупредить.
— Мне бы не хотелось, чтобы журналисты и чиновничество шли друг на друга как стенка на стенку! — произнес Владимир Путин то, что в произнесении вообще-то не нуждалось.
— Но ведь не всегда идут навстречу! — взмолился журналист.
— Всегда не может быть всегда, — сказал Владимир Путин фразу, которая будет теперь претендовать по крайней мере на попадание примерно во вторую сотню его личных афоризмов.
Итальянский журналист спросил Владимира Путина, рассказал ли ему Сергей Лавров что-то о своей встрече с Дональдом Трампом.
— И вас хочу спросить: как вы цените работу господина Трампа? — добавил журналист телеканала RAI.
На лице Владимира Путина появилось выражение, которое должно было продемонстрировать, что вопрос ему понравился и что он понял все его смыслы (накануне в американской печати, а также в Сенате и Конгрессе говорили только, кажется, о том, что Дональд Трамп выдал Сергею Лаврову секретную информацию про быт руководителей ИГ, и подразумевалось, что эта информация досталась от израильского агента, внедренного в ИГ, то есть Дональд Трамп поставил под удар и этого чудесного человека).
Ответив для начала на вопрос о Ливии (и обнаружив знание предмета — Ливия была названа «страной чрезвычайно важной»), Владимир Путин перешел к результатам визита министра иностранных дел России Сергея Лаврова в США:
— Мы их оцениваем высоко (улыбка господина Путина, сопровождавшая вопрос корреспондента RAI, осталась, таким образом, казалось, в прошлом. — А. К.). Это был ответный визит после того, как накануне мы принимали в Москве госсекретаря США Тиллерсона (с ним встречался и президент России. — А. К.). Это обычная, естественная международная практика.
Владимир Путин говорил так дипломатично и равнодушно, даже рассеянно, что убаюкал, кажется, всех. По крайней мере, я и представить не мог его следующей фразы.
— Что касается реакции на эту встречу, то в Соединенных Штатах развивается политическая шизофрения! — произнес он. — Ничем другим я не могу объяснить обвинения президента Соединенных Штатов в том, что он выдавал Лаврову какие-то секреты! Кстати говоря, я сегодня с ним на этот счет разговаривал, придется объявить ему замечание, выговор, потому что он этими секретами с нами не поделился! Ни со мной, ни с представителями спецслужб России…
Сергей Викторович, сидя в первом ряду в зале, похохатывал. Но на окраине сознания Сергея Лаврова, не исключено, уместилось соображение насчет того, что ведь, может, и правда замечание или выговор объявят теперь, чтобы все по форме было, раз уж сказано вслух таким человеком, и что замечание, конечно, от выговора отличается, и что все-таки, замечание или выговор, а?..
— Это очень плохо с его стороны, — продолжал Владимир Путин. — Более того, если администрация США сочтет возможным, мы готовы предоставить запись беседы Лаврова с Трампом в Сенат и Конгресс США…
