С проектом были связаны два главных сомнения: где взять денег и будет ли магистраль скоростной или высокоскоростной. По высокоскоростной до Казани из Москвы можно будет доехать за три с половиной часа (сейчас 14), по скоростной — примерно за семь.
Причем с самого начала было понятно, что из-за семи часов Владимир Путин и заводиться бы не стал.
Деньги для него в этой ситуации, рискну предположить, не главное. В отличие, конечно, от других идеологов проекта.
Потому что деньги на двухпутную железную дорогу длиной 800 км с точки зрения непрофессионала огромные. А с точки зрения профессионала — так и просто сумасшедшие…
Владимир Путин заявил, что, на его взгляд, дорога Москва — Казань «может стать пилотным участком будущего маршрута, который соединит Центральный район, Поволжье и Урал. Может быть… Конечно, об этом нужно подумать, посчитать экономическую целесообразность… И дальше ее можно будет продолжить, вплоть до Красноярска… Может быть!..»
И строить обычную скоростную магистраль при таком подходе нет никакого смысла в стране, которая и так уже проигрывает в скорости чуть не всем остальным (речь не идет, конечно, о скорости тратить бюджетные деньги)…
— Хочу еще раз обратить ваше внимание, — подчеркнул он (эта тема, как выяснилось, задевает воображение главы государства гораздо сильнее, чем можно было предполагать), — на выкуп земель по трассе. — Все, что с сегодняшнего дня будет выкупаться по трассе (частными инвесторами. — А. К.), будет изъято и, в свою очередь, выкуплено (государством. — А. К.) по кадастровой стоимости.
Владимир Путин, видимо, слишком хорошо понимает, что именно с этого дня, когда через пару часов объявят, что трасса ВСМ будет строиться, и быстро, вложение денег в землю по маршруту трассы до того, как ее начнет выкупать государство, будет невероятно перспективным делом. И что действовать, а вернее, противодействовать этому можно только грубой силой (что он и продемонстрировал только что).
И господин Путин, очевидно, не может не понимать, что утечка пока еще внутренней информации об оптимизированном маршруте трассы не только вероятна, но и не исключена.
Владимир Путин внимательно слушал директоров российских промышленных предприятий. Наиболее часто повторяемыми фразами в его устах были: «Давайте это сделаем!» и «Напишите письмо лично мне!». А также «Поверьте, у вас много сторонников в правительстве!».
Наименее повторяемой между тем стала следующая фраза: «Вы видите, тут засада для бюджета!» — и, наконец, «Что-то я не въезжаю!».
— Я вчера начал разбираться — и не с кого спросить! — раздраженно комментировал Владимир Путин задержки при строительстве дороги Симферополь — Керчь.
— Может, в составе дирекции выделим подразделение? — робко предположил Алексей Улюкаев. — Которое будет осуществлять координацию?
— Да, нужен конкретный человек, который лично отвечает за результат работы… чтобы мне не приходилось всех обзванивать полдня! — перебил его господин Путин.
Ясно было теперь, что его больше всего вывело из себя. И действительно: звонишь, звонишь одному, второму, третьему, а история только все больше запутывается… А ты же все-таки президент… или нет?.. ты хочешь построить эту дорогу… а они тебя передают по инстанциям…
— Это моя ответственность! — вдруг воскликнул Алексей Улюкаев. — И руководителя дирекции!
Этот человек отчего-то решил броситься на амбразуру. Но в последнее мгновение, видимо, решил захватить с собой еще хоть одного.
— А вот это не подходит, — кивнул президент. — Нужен конкретный человек, которого можно повесить, если он этого не сделает.
Вакансия перестала казаться привлекательной.
На заседании президиума Госсовета неожиданно выяснилось, что едва ли не главным виновником смертности на дорогах является правительство России:
— В мае прошлого года мною было дано поручение правительству принять меры по снижению смертности от ДТП, — заявил Владимир Путин.
А вот мне интересно всегда в таких случаях: а почему не сказать по-русски: «Я дал поручение правительству…»? «Мною…», видимо, звучит гораздо убедительнее и подчеркивает значимость поручения, потому что больше эту значимость ничем, видимо, подчеркнуть не удается.
— Можно добавить два слова, Владимир Владимирович? — спрашивал Андрей Костин.
— Конечно! Вы же начальник… — разрешал президент.
— Нет, начальник вы!.. — резонно отвечал президент ВТБ, который, как многие другие люди, и совсем не только из его ближайших подчиненных, зовет его исключительно «начальником», и больше никак.
Владимир Путин прокомментировал идею главы Международной конфедерации профсоюзов Шаран Барроу насчет того, что по миру бродит призрак кризиса.
— Раньше бродил призрак коммунизма, теперь призрак кризиса… — пожал он плечами, давая понять, что у призрака кризиса такие же шансы материализоваться, как у призрака коммунизма.
