Выяснилось, что «правительство не работает еще и года».
— Года не прошло!.. — еще раз воскликнул Владимир Путин. — Люди года не проработали! Конечно, претензий наверняка и за это время накопилось немало, но нужно дать людям реализовать себя или понять, что кто-то не в состоянии этого делать, но за год это невозможно.
Очевидно, это возможно за два.
Дмитрий Медведев достаточно подробно объяснил принципы реорганизации космической отрасли и при этом, глядя в глаза Владимиру Путину, два раза с перерывом в минуту сообщил ему, что эти предложения «должны быть утверждены президентом». Складывалось впечатление, что кроме них и журналистов в рабочем кабинете Владимира Путина незримо присутствует кто-то третий.
Когда батискаф с президентом погрузился на дно Черного моря, между ними состоялся следующий разговор (Дмитрий Медведев был на связи в катере):
— Владимир Владимирович, привет! Это Медведев!
— Ой, и вы здесь! — раздалось со дна. — Здесь столько объектов разбросано! (То есть аппетит при виде амфор все-таки разыгрался. — А. К.) Очень хорошо видно!..
— Хороших идей много, — признал Владимир Путин. — Но мало легкореализуемых.
По крайней мере, это ему было ясно.
Он даже вспомнил, что в Советском Союзе хотели построить коммунизм, но оказалось легче и дешевле провести Олимпиаду-80.
В этом смысле в Российской Федерации хотели построить капитализм, но, видимо, оказалось легче провести Олимпиаду-2014.
Владимир Путин, говоря о перспективах Общероссийского народного фронта (и страны в целом) после президентских выборов, нашел место для очередного афоризма:
— Еще раз хочу сказать, что мы будем обобщать все предложения, даже подчас несовместимые.
Еще можно попытаться объять необъятное.
— Есть, конечно, еще проблемы, но до 1 января мы их устраним, — рассказывал Владимир Путин о работе над Соглашением о Евразийском Союзе. — Например, перечень изъятий. Нужно работать над изъятием изъятий.
Но чтобы изъять изъятия, нужно понять понятия, найти компромиссные компромиссы. И тогда решение решится.
Президент России Владимир Путин в Имеретинской долине встретился с руководителями олимпийской стройки. Он не скрывал своей озабоченности насчет соблюдения сроков строительства.
— Пресса уйдет, — сказал он, — и я вам скажу, к чему буду приравнивать срыв стройки. Чтоб никого не пугать… Но вам скажу! Ведь знаю вас много-много лет!
Похоже, как раз по этой причине многие в зале и испугались.
В принципе и так понятно, к чему будет приравнен срыв строительства — к предательству, а это в ситуации с Владимиром Путиным хуже, чем банальный расстрел без суда и следствия.
Президент предупредил думцев, видимо, имея в виду дискуссию, которая была накануне в правительстве, насчет того, что все предвыборные социальные обещания будут исполнены:
— Прошу вас при выработке нового бюджета не впадать ни в какой популизм, — предупредил он.
Видимо, это позволено только ему самому.
— Пообещать и раздать, — продолжил он, — это не лучшее для страны. — Важно, чтобы это не привело к ее развалу.
Владимир Путин терпеливо, казалось, убеждал в этом самого себя. Это оказалось, похоже, не так уж трудно, так как президентские и парламентские выборы закончились.
Верховный главнокомандующий обратился с просьбой к премьер-министру лично проконтролировать работу по единой ценовой политике в отношении продукции военного назначения:
— Нам до сих пор не удается выйти на единое понимание того, как строится цена в ОПК. Все, что сделано в этой части, и все контракты, которые подписаны, подписывались в ручном режиме… Мы об этом хорошо знаем. Но это же не работа! Во всяком случае, не системная работа!
До сих пор он эту работу выполнял, будучи премьер-министром, сам. Иначе откуда бы он это так хорошо знал?
Совещание Госсовета по земельному вопросу набирало ход, как вдруг произошло беспрецедентное. Владимир Путин заявил, что выступать больше не надо (то есть из записавшихся семерых выступили трое, а слышать предложения остальных собравшихся он больше не хочет), что совещание закончено и что всем раздали перечень поручений по этому вопросу, а если кто-то хочет что-то добавить, то пусть передает свои предложения в администрацию президента.
Там, мол, люди-то не глупее вас сидят, разберутся и решат.
А так — чего и в самом деле время-то терять?
Такая дальновидность (или дальнозоркость), видимо, раньше шестидесяти не приходит.
Член клуба «Валдай» Петр Дуткевич из Канады предложил подискутировать по поводу качества управления как на низшем уровне, так и на высшем.
— Ну, у меня-то все нормально! — засмеялся Владимир Путин.
И в этой шутке для него не было и доли шутки.
