Я взялся. Несколько месяцев жесткого противостояния с тамбовскими запомнились мне надолго. Кумарин тогда реально владел Петербургской топливной компанией (ПТК)[160], хотя всегда официально открещивался от этого статуса. Но в своем кругу признавал. И его заместитель Антонов, и губернатор Яковлев, и Ирина Ивановна, губеранторская жена, и вообще все знали: ПТК принадлежит тамбовским. Компания, имевшая эксклюзивное право снабжать весь государственный транспорт в Петербурге топливом, гребущая миллиарды на горзаказах, — это собственность тамбовского общака. А смотрящий за общаком — Владимир Сергеевич Кумарин, помощник депутата Государственной думы Александра Невзорова, православный меценат, спонсор городской прессы и ночной губернатор Санкт-Петербурга, как он сам себя называл. В прошлом — простой вышибала легендарного кафе «Роза ветров», создатель самой могущественной группировки бандитов, невысокий худощавый человек без правой руки. С ним было трудно здороваться. Когда он протягивал левую для рукопожатия, мне хотелось ответить тем же, но я вовремя ловил себя на нелепости этой мысли. И это сразу ставило в тупик.
Кумарин умел быть простым парнем. Не помню уже, сколько раз он предлагал совершенно не связанным с криминальной средой людям: пиарщикам, журналистам, каким-то дизайнерам-компьютерщикам, чуть ли не прохожим — зайти в директорский кабинет ночного клуба «Голливудские ночи»[161], где располагалась одна из резиденций ночного губернатора, на сходняк — типа поучаствовать в качестве народного заседателя на бандитском суде. Я как-то приехал в этот клуб на концерт Pet Shop Boys. А из дуэта приехал только Нил Теннант с мини-диском и хотел выступить под фанеру. Народ возмутился: билеты были дорогие, реклама пафосная. Наехали на директора, мерзкого скользкого паренька. Тот перевел стрелки на формального владельца клуба Славу Шевченко[162]. А Шевченко — на реального хозяина клуба Кумарина, прибывшего с многочисленной охраной. Иду по служебной лестнице, слышу в кабинете разговор на повышенных тонах. Распахивается железная дверь. Голова Кумарина:
— О, Димон! Зайди срочно, тебя ждем специально. Рассуди нас.
— А что случилось, Владимир Сергеевич?
— Да пидорок тут один рамсы попутал[163]. Загляни, интересно твое мнение.
И втягивает меня в кабинет за лацкан пальто. Там сидят оба брата Шевченко (старший купил себе место в думской фракции ЛДПР, как и присутствовавший там Глущенко — Миша Хохол), кто-то еще из тамбовских, вроде бы Валера Ледовских, пара неизвестных мне авторитетов и в углу, скорчившись от приступа гастрита, жалкий растерянный англичанин. Суть терки[164]: кто виноват в том, что зрители пришли на концерт легендарной группы, а второго участника нет?
Трудно описать идиотизм ситуации. Это был именно суд. Гражданское дело. Иск. Я теоретически знал, как происходит терка. Собирается определенное количество авторитетов. Кворум— пять-семь человек. Председательствует смотрящий. Держатель общака, самый авторитетный. Причем не решает, как князь на суде, а именно регламентирует процесс, давая слово участникам. Никто не кричит, но эмоции допускаются. Даже поощряются. Самые убедительные ораторы — те, кто говорит спокойно и тихо. Первым выступает «истец», делает заявление — предъяву. Обязательно оценивает ущерб и недополученную прибыль. Принцип скорее британский, чем немецкий, — отсылка к предыдущему опыту, к практике. Вроде была уже такая предъява, решили так-то. Значит, надо поставить «ответчика» на такие-то деньги[165]. Председатель следит за тем, чтобы не нарушались понятия: типа нельзя вору предъявлять кражу, нельзя жулику предъявлять кидок, если он кинул барыгу, а не своих, то есть братву. После оглашения предъявы смотрящий спрашивает «ответчика»: «Ты сам за себя отвечаешь или ты чей-то?» Обязательное уточнение. Если ответ: «Сам за себя» — процедура идет своим ходом. Если ответчик под чьей-то крышей, то он может быть свободен, крыша с ним и будет дальше разбираться, теперь ответственна она.
В том суде предъяву делал Слава Шевченко к Нилу. Британский певец что-то лопотал, путая слова. Вроде бы звали его лично, не дуэт, а виноват продюсер. Кумарин остановил процедуру.
— Значит, так. Ты, пидорок, иди пой. Как следует. От начала и до конца. И чтобы народ счастлив был. За двоих пой, понял? Ты, Славик, больше такой херни не допускай, проверить надо было. Разбираться будем с тем, кто тебя нагрел. Наливай!
