— Замёрзла, сестричка?
— Ты кто?
— Потом разберёмся, — пообещал защитник, — в более подходящем месте. Угу?
— Угу. Я не сплю?
— Нет. Тебе не страшно?
— Я есть хочу.
— Это хорошо. Я тоже хочу. Потерпим чуток, сестричка, ладно?
— Меня зовут Анюта.
— Тебе не нравится, что я называю тебя сестричкой?
Анюта подумала и решила — нравится. В "сестричке" есть что-то весёлое и лёгкое, "сестричку" нельзя обижать или ругать. "Сестричкой" быть хорошо.— Ладно. Называй. А мне как тебя звать?
— Меня — Юлий.
— Здорово! Ты, наверное, родился в июле.
— Как ты догадалась?
— Я не такая маленькая, как выгляжу, — с достоинством сказала Анюта, — а ещё у нас в классе есть мальчик, он родился второго августа, и мама назвала его Ильёй. Куда мы идём?
— Ко мне в гости.
От собственных вопросов Анюта устала больше, чем думала. Она замолчала, чувствуя своё тяжёлое лицо, неповоротливые губы и болезненно-сухие глаза. Девочка ещё глубже спряталась под плащ и попыталась задремать, прижавшись к горячему плечу Юлия. Некоторое время она вяло думала обо всех превращениях Морды от ящера до человека. Потом вспомнилось — очень нехотя, как она, Анюта, приветствовала Морду на пороге своей комнаты — выбросив вперёд длинный узкий язык. Мелькнула смутная мысль: "Вот почему он называет меня сестричкой… И всё-таки я сплю… Ой, всего не увижу!"Подстёгнутая догадкой, что возможности больше не представится — рассмотреть мир, который сон не сон, явь не явь; в котором она плевалась огнём, как заправский дракон, девочка высунула из-под плаща встрёпанную головку движением, вызвавшим у Юлия улыбку: так котёнок таращится на мир вокруг из-под материнской лапы.Дверь открыли — отволокли в сторону, и она грузно отъехала после отчаянного сопротивления. Изнутри, из сгущённой тьмы, пахнуло сыростью и горелым.Анюта чуть отодвинулась от защитника и, высвободив руку, обняла его за шею. Теперь, чтобы их разъединить, потребуется приложить очень большое усилие.— Не бойся. Сейчас будет темно, но впереди пойдут факельщики.
— Я бояться не буду, — пообещала девочка. — Только вот, Юлий, я думаю про одну вещь, и мне кажется…
— И что тебе кажется?
— Я, наверное, всё-таки сплю.
— Тебе так легче?
— Мне так лучше. Ведь есть всякие лунатики, всякие наркоманы, у которых сон другой. Вот и у меня тоже мой другой сон.
— Анюта…
— Что?
— Ты молодец, сестричка. Умничка. Ну, в путь?
— В путь.
