"И командуй дальше! Это у тебя неплохо получается, — мысленно откликнулся Леон. — У тебя не отняли память или собственную личность, ты не нервничаешь из-за зыбкости твоего положения в мире… Командуйте все, лишь бы быстрее закончилась вся эта абсурдная эпопея и я бы вернулся домой с Анютой"."А так ли точно тебе хочется вернуться домой? — спросил кто-то издалека. — Вернуться и забыть друзей, которые любили тебя и того, тяжёлого и жёсткого, и сегодняшнего, беспомощного и глупого? Забыть трудные дни, когда каждый защищал тебя как собственного брата? Сможешь ли всё забыть? Или забывать не надо будет? Само всё забудется, если не записать всё в Андрюхины дневники…""Если я вернусь, я ничего не забуду, — возразил Леон. — Я запишу всё, каждую мелочь, которую вспомню. Даже то, что Брис сейчас идёт рядом и виновато и сочувственно поглядывает на меня"."Думаешь, память вернулась?" — продолжали допрашивать издалека."Может, и вернулась. Только для Леона, как выражается Брис, нынешнего. Я помню всю дорогу сюда, к пещере, начиная с моего появления в Ловушке, помню ночёвку на берегу моря, появление парней — и всё в таких подробностях, как будто все события произошли не далее, чем вчера. А сейчас тем более запомню и эту дорогу, каменный язык, такой ровный, что машина проедет по нему без проблем. Здесь хорошо разбежаться изо всех сил и по трём каменным ступеням спуститься вниз, на утоптанную тропинку, — и в лес…"Он замедлил шаг — Роман по инерции прошёл мимо; Брис тоже по инерции, машинально, видимо, настроившись на близкое присутствие Леона, замедлил свой бесшумный лёгкий шаг и вскоре тоже остановился — одновременно с Леоном. Обернулся Роман, коротко и призывно свистнул. Парни тоже остановились, выжидательно глядя на Леона.Каменный язык тянулся далеко и, казалось, кончиком трогал подножие опушки у дороги. Чудилось, шагнёшь с языка — и нога спружинит в густо перепутанной, жёсткой зелени, смягчённой желтоватой подсохшей травой— Что не так? — тихо спросил Брис.
Очнувшись от пристального разглядывания дороги, Леон обнаружил, что парни тоже смотрят вперёд, но смотрят не так философски созерцательно, как он. Ручное оружие тоже внимательно рассматривало окружающее их пространство.— Нет, ничего страшного, — смущённо сказал Леон. — Мне почему-то… Вбил себе в голову странную мысль, что каменный язык заканчивается тремя ступеньками чуть слева. И тропинка там… — Сказал и снова услышал свой суховатый бег по шершавому каменистому пути, ощутил смешную мальчишескую радость от прыжков по удобным плитам.
Одновременно с Рашидом сорвался с места Володя. Остальные молча смотрели им вслед, шагая всё так же спокойно. Рашид добежал первым.— Ребята, есть!
