— Ну… Я пристрастен. Тот, прошлый Леон, и правда был моим лучшим другом, но мне было тяжело с ним. А с сегодняшним мне легко. Не надо только говорить о предательстве. Я бы хотел и вернуть того, и оставить нынешнего… Задачка, как видите для вывернутых мозгов. А я знаю за собой очень неприятную вещь: если мне что-то нужно, я буду рассказывать о фактах так, чтобы добиться своего. То есть расскажу-то всё, но под определённым соусом… А чтобы вы поверили, что я это сделаю, признаюсь: в пещере, когда Леон попал в зеркальную ловушку, я удерживал его сегодняшнюю личность, пока пытались прорваться две остальные. Одного этого достаточно, чтобы… Роман?..
— Так! Кто ещё признается?
— Ты тоже?! — охнул Володька.
— Братцы, а ведь нас всех надо лишить памяти и отправить в реальный мир, — удивлённо сказал док Никита. — Значит, я так понял, в пещере была возможность вернуть нашего командира, но мы дружненько запихали его поглубже?
— Не морочьте Леону голову, ему и без нас худо. Не было никакого выборочного давления на личность. Вы перепутали желаемое с полученным результатом и даже не удосужились проверить, истинно ли ваше предположение. Я — проверил. Следов воздействия нет. Так что прекратите причитать, как мнительные бабёнки, и айда дальше.
— Согласен, — поднимаясь со своего камня, сказал Игнатий. — Давайте самобичеванием и рефлексией заниматься по дороге. Вношу предложение: добираемся до конца "языка", сворачиваем в сторону и дрыхнем. А как стемнеет — небольшая пробежка по лесу до восхода. Я, конечно, не думаю, что к утру успеем добежать до Юлия. Володь, Роман, я прав? — и, дождавшись, двух "угу", велел: — А ну, встали, потопали вперёд! — Он и сам быстро зашагал, тихо жалуясь Рашиду: — Сил никаких больше нет, до того себя дураком чувствую. Это надо же: Леон здесь, а я командую безнаказанно.
