Он кивнул. Они говорили об этом сегодня утром, после он устроил все так, чтобы лыжи-дубликат доставили в ее офис на Фридом Сквер. Если бы кто-нибудь поинтересовался, она бы просто сказала, что получила свои лыжи из ремонта до ее предстоящей поездки в Гстаад.
— Тебе удалось войти туда незамеченной?
— Конечно. Из гаража я ехала на служебном лифте, — она подняла кусочек красной блестки, упавшей с туфель. — Ваксман устраивал одну из своих суаре, и мне пришлось подождать в коридоре несколько минут, чтобы удостовериться, что я очертя голову не влечу в половину конгресса.
Он рассмеялся.
Марго не улыбалась. Она продолжила свой рассказ.
— Я благополучно вошла в твою квартиру и спрятала лыжи. Она приподняла туфлю за задний ремешок. — Потом я нашла это под столом в твоей прихожей.
Он был ошеломлен. Очевидно, что он неправильно ее расслышал.
— Прости? — переспросил он.
Его глаза стали размером с медяки.
— Ты слышал меня.
Он посмотрел на обувь с недоверием.
— О, да ладно, Марго. Ты никаким гребаным способом не могла найти эти проститутские туфли в моей квартире.
— О, заверяю тебя, что я нашла.
— Быть этого не может!
— Как видишь.
Он откинулся на спинку стула. Это был полным бредом. Кто, черт возьми, мог забраться в его квартиру, и почему они оставили такую смехотворную визитную карточку? Он покачал головой.
— Я ничего не понимаю.
Марго уставилась на него, затем поставила туфлю снова на стол.
— Ты, на самом деле, ничего о них не знаешь, да?
Он встретился с ее холоднющим взглядом.
— Конечно, нет.
Она вздохнула.
— Ты на самом деле бойскаут, не так ли?
Ее сарказм сильно задел его.
— И что означает сие заявление?
Она качнула головой.
— Не бери в голову. Если ты действительно ничего о них не знаешь, тогда у нас огромные проблемы.
Он горько усмехнулся.
Должно быть, это как-то связано с проклятыми лыжами, но как? Кто, черт подери, сделал это и почему?
— Это связано с лыжами, да? — ее голос отдавал холодом.
Он посмотрел на нее.
— Почему ты так подумала?
Она закатила глаза.
— Ой, да ладно, Энди. А ты не думаешь, что слишком много совпадений?
— Я не знаю, что думать. Ты там была. Было похоже, что что-то взяли?
Она покачала головой.
— Хорошо. Кто бы это ни оставил, он хотел, чтобы это нашли.
— Это не имеет никакого смысла.
Он терял терпение.
— Я не говорю, что это логично, ок?
Она вздохнула.
— Если они искали лыжи, они их не нашли. Я приехала после того, как они оставили этот маленький подарок.
Он подумал об этом.
— Есть только один человек, который все вынюхивает и задает вопросы об Аспене.
— Эван Рид?
Он кивнул.
Марго рассмеялась и махнула в сторону высоких каблуков.
— Эта едва ли в ее стиле.
— Разве ты не говорила, что Ваксман сегодня устраивал одну из его эклектических маленьких вечеринок?
— Да… — она выглядела так, как будто на нее снизошло озарение. — Господи. Она сделала глубокий вдох. — Эта сука…
Он поднял руку в сдерживающем жесте.
— Расслабься. Мы понятия не имеем, причастна ли она к этому.
— Тогда кто еще мог это сделать? И расскажи-ка мне кое-что еще, пока мы об этом говорим. Почему ее так интересуешь ты и твои чертовы лыжи?
— Мы обсудили это.
— Ну, может быть, нам нужно обсудить это еще немного. Может, тебе нужно снова мне объяснить, как так получилось, что Том, в конечном итоге, кувырнулся с этого чертового склона в твоих проклятых лыжах!
— Ты утихомиришься, мать твою? И снизь тон. Я не хочу, чтобы это попало в главные заголовки политических новостей.
Марго никак не могла успокоиться.
— Я серьезно говорю, Энди. Если я обнаружу, что ты мне врал насчет смерти Тома, я…
Он оборвал ее.
— То, что ты сделаешь, Майя? Заставишь приехать одного из твоих «родственников» и перевезешь меня в пыточный подвал вашей семьи в Лахоре?
Она ничего не ответила, но ее взгляд был холодным и твердым.
— Посмотри правде в глаза, — продолжил он. — Ты столько же в это вложила, сколько и я. Пока мы не знаем, кто за этим стоит, мы должны сохранять спокойствие.
Она пристально смотрела на него минуту, затем отодвинула стул и встала.
— Просто запомни мои слова.
Она повернулась и пошла прочь, оставив его одного с туфлями.
Он вздохнул.
Эван Рид.
И лыжи. Чертовы лыжи.
Мать твою.
В четверг утром пошел снег. Он был слабым и обещал скоро прекратиться, но все же его оказалось достаточно, чтобы после завтрака две женщины соблазнились выйти на свежий воздух. У Джулии была назначена конференц-связь в 11–00, но они решили воспользоваться остатками утра и прогуляться по открытому полю позади дома Эван.
Для Джулии ландшафт выглядел очень необычным, как будто был снят прямо с полотна картины Эндрю Уайета[50] — неяркое, но прекрасное творение, написанное скупыми, но уверенными мазками. Когда она так и сказала, Эван рассмеялась.
— Что смешного? — спросила Джулия. Ее дыхание выводило узоры в холодном воздухе. Они медленно шли вдоль русла ручья, который разделял землю Эван и соседнюю ферму.
