— Через сутки после этого инцидента, — продолжил Говард, — в колониальную администрацию африканских колоний прибыл посланник от генерала Фурукавы с требованием передать под контроль Японской империи Мозамбиский пролив и часть береговой линии протяженностью в две тысячи миль и шириной в пятьдесят в обмен на баронессу Штанмайер и её компаньонов. Что будет в случае не выполнения этих требований, генерал не уточнил.
На этом он замолчал, ожидая ответа императрицы. Высказывать свои домыслы относительно приказа исходящего от неё он не стал, но он, как и лорд Друид, придерживались мнения, что генерал просто решил выполнить приказ по захвату береговой линии не развязывая боевых действий.
— Мне известно о ситуации на Одиноком воине, — произнесла Минори. — Заверяю вас, что императорский дом не имеет к происходящему никакого отношения. Это частная авантюра генерала Фурукавы. Япония не имеет притязаний на африканские владения Британской империи. Мы, как и прежде, придерживаемся дружественной политики с Британией.
«Понятно, значит, решили сделать крайним Фурукаву» — подумал про себя Говард. То, что это не авантюра было понятно, слишком уж смело для простого генерала, бросить вызов другому государству.
— Я вас прекрасно понимаю, ваше императорское величество, — поклонился Говард, — но это никак не решает данный вопрос. Наши подданные остаются, по сути, в плену у командующего Одиноким воином. К тому же, один из членов команды получил травмы, защищая другого члена команды, нескота госпожу Мияко, которая была спасена баронессой из османского рабства.
Сидящие рядом с императрицей нескоты резко перестали расчесывать свои хвосты и уставились на Говарда. Тот лишь молча кивнул. Они наклонились к императрице и что-то прошептали ей на ухо, на что она так же ответила кивком.
— Я гарантирую вам, что баронесса, ее спутники и госпожа Мияко будут доставлены в африканские колонии Британии в течение суток в целостности и сохранности, а виновные понесут достойное наказание, — произнесла императрица Минору.
— Благодарю вас за рассудительность, — поклонился Говард, но про себя думал другое: «Конечно, я же у помянул нескота, на которых вы помешаны».
— Аудиенция окончена, — тихо произнес стоящий рядом человек, что сопровождал Говарда в это помещение.
— Мое почтение, — поднявшись, поклонился Говард и вышел вслед за провожатым. Вопрос был решен.
Тем временем наши герои на Кодокуна сенши медленно продвигались через джунгли в сторону порта Мурундава. Дирижабль при падении перевернулся и разрушился. Всю команду разбросало возле места крушения. Гил потерял сознание, Мияко повредила правую руку. Диана и Дик отделались мелкими ушибами, а Стефан, который так и остался в кабине, пристегнутым к креслу, практически не пострадал. Тело Эрика тоже выбросило из дирижабля, но на похороны времени не было. Дирижабль упал у одной из деревень, окружающих Одинокую вишню, и к месту крушения стали прибегать перепуганные люди.
— Мне открыть огонь? — поинтересовался у Дианы Стефан, держа испуганных местных жителей на прицеле.
— Нет, — покачал головой Диана, — не стоит проливать кровь попусту.
— Но они будут знать, куда мы ушли, — возразил Стефан.
— У нас патронов не хватит! — за Диану ответил подошедший Дик. Он придерживал пришедшего в себя Гила. Мияко стояла рядом, но помочь хозяину не могла никак, она прижимала правую руку к себе.
— Как пожелаете, — ответил Стефан, опуская винтовку.
Дирижабль пролетел не более двадцати миль от Одинокой вишни. Путь до порта лежал не близкий, и преодолеть его пешком за несколько часов было затруднительно. Поэтому герои решили раздобыть транспорт. Благо, добрые местные жители приехали к месту крушения на телеге, запряженной лошадью.
— Постарайтесь придерживаться проселочных дорог, мистер Мор, — произнесла Диана, помогая Мияко взобраться в телегу.
— Так точно! — ответил Стефан, беря в руки вожжи. Лошадка бодро потянула телегу прочь в западном направлении. Гил медленно приходил в себя. Голова уже не кружилась, но была слабость во всем теле.
— Хозяин, — жалобно произнесла Мияко, глядя на Гила. Ей досталось не меньше: вся в царапинах, на правой руке ушиб в районе локтя, на предплечье рваная рана. Диана как могла перевязывала её, разорвав свою рубашку, оставшись в одной куртке.
— Все хорошо, Мияко, — улыбнулся ей Гил. — Как вы, леди Диана? — спросил он у Дианы.
— Хорошо, — ответила девушка, заканчивая перевязку Мияко. — Только левый бок ударила, побаливает.
Это было на рассвете и к моменту, когда граф Говард Хейли уладил вопрос в Киото, они преодолели лишь четверть пути. За это время лошадь вымоталась и уже не могла тянуть телегу. Стефан отвязал упряжку и отпустил её.
— Я думала, вы её пристрелите, — с сарказмом произнесла Диана.
— Нет, что вы! — улыбнулся Стфан, — она нам так послужила, пусть живет.
— Дальше пешком? — спросил Дик. Команда была сильно потрепана. Рука Мияко перестала кровоточить, но работать она ей не могла. Гил уже был в строю, но все равно ему требовался отдых.
— Нам надо найти место для отдыха, — произнесла Диана. — Мы все вымотались.