— Почему люди воюют? — тихо спросила Мияко. Все замолкли и посмотрели на нескота, которая сидела, опустив голову и ушки.
— Война это выгодно, — ответил Граймс. — Война потребляет много ресурсов, но она также многое и дает.
— И этого нельзя получить мирным путем! — воскликнула Мияко, подняв на Граймса глаза, в которых блестели слезы. — Почему надо убивать?!
— Мияко! — тихо произнес Гил, то ли удивленный поведением девушки, то ли возмущенный.
— Все просто, Мияко, — наклонившись к девушке, произнесла Диана, беря её за руки, — люди не равны. И тот, у кого больше власти, хочет её еще больше. И для этого он посылает на смерть тех, у кого нет власти.
— Но почему все так спокойно идут на смерть? — плача, спросила Мияко.
— Потому что им объясняют, что это необходимо, — произнесла Диана.
— Но как? — не понимая, спросила Мияко.
— Потому что есть то, что дороже жизни, — произнес Гил.
Мияко удивлено посмотрела на него.
— Хозяин, но что может быть дороже жизни?
— Честь, достоинство, родина, — без раздумий ответил Гил. Услышав его слова, Гарймс рассмеялся.
— Нет ничего дороже жизни! — ответил старый вояка. — Но верно и обратное: жизнь не стоит и пенса. Честь, достоинство, родина — все это лишь красивые слова, когда на твоих глазах картечь разрывает солдата пополам. Когда твой отряд лежит в крови, а ты как сумасшедший продолжаешь жать на гашетку. Когда твой же бомбардировщик сравнивает с землей не только вражескую атаку, но и твои позиции, потому что из-за дыма не видит, кто и где, а ты пытаешь докричаться до него по рации, надеясь, что бомба убьет тебя быстро, а не оставит умирать калекой в этой проклятом аду! И тут ты понимаешь, что все эти слова ничего не стоят! Всем плевать на твою честь и достоинство, а родина настолько далеко, что уже успела забыть твое имя!
Граймс замолчал. Мияко смотрела на него с открытым ртом, иногда всхлипывая. Гил не знал, что и ответить. Он думал, что своим объяснением успокоит Мияко. Разумеется, он не верил во все, что сам сказал. Но оправдание надо было найти. Иначе Мияко будет права, а объяснить ей, почему мир не прав он не сможет, так как сам этого не понимает. Парадокс, скажите вы, но так и есть. Если человека спросить о мало знакомой ему теме, он, скорее всего, ответит, что не является экспертом. Но если затронуть общепринятые понятия, такие как патриотизм, то он обязательно что-то ответит. Даже если вам в этом не разбирается. А многие ли из нас понимают, что такое патриотизм? Можно сказать, что это абстрактное понятие и у каждого человека свое виденье и понимание этого вопроса, но это будет лишь отговорка. На самом деле, многие просто напросто этого не понимают и считают, что так и нужно.
— Мистер Граймс хотел сказать, — улыбнувшись, начала Диана, — что каждый сам определят, что для него дорого: человеческая жизнь или что-то иное.
— Но ведь это очевидно, — произнесла Мияко.
— В том и парадокс, — глядя в окно, произнес Граймс, — что всем это очевидно, но поступают они иначе. Всем очевидно, что война бессмысленна и выгодна лишь единицам, но все равно идут на войну. Либо заработать, либо героически подохнуть. Второе чаще. Поэтому, Мияко, — он повернулся к девушке, которая сидела рядом с ним, и улыбнулся, — не забивай себе голову этими дилеммами. Ты не сможешь изменить весь мир. Это не реально. Но ты можешь изменить свое мнение о нем, а это многого стоит. И научить так мыслить своих детей. А они своих, и так далее. И вот это уже может изменить мир. Мышление! Понимаешь?
Теперь на Граймса с удивлением смотрели не только Мияко, но и Диана с Гилом. Уж они точно не ожидали от старого солдата такой тирады.
— Да, — неуверенно произнесла Мияко. Грамс кивнул и повернулся к остальным в купе.
— Что? — удивленно спросил он, глядя на выражения лиц Дианы и Гила.
— Знаете, мистер Граймс, — начал Диана, — я была о вас немного иного мнения.
— Я тоже хочу изменить этот мир к лучшему, — улыбнулся он. — Но это не так легко, как кажется. Я даже боюсь представить, сколько генералов и предпринимателей обрадовались новости о грядущей войне. Для первых это регалии, для вторых чистая прибыль.
— Так может, — сказал Гил, — мы стоит на пороге грандиозной возможности изменить мир к лучшему?
— Кто знает, мистер Марлоу, кто знает, — загадочно улыбнулся Граймс.
— Британия — это пережиток прошлого, дорогая моя Диана! — разглагольствовал граф Энцио Меллони. Он был молод, как для мужчины, всего лишь разменял пятый десяток. Высок, строен, красив и высокомерен.
— Она застыла во времени! Никакого прогресса! — продолжал граф. — Я сейчас говорю не о технологиях.
Познакомились они только сегодня, но Сэмюель был прав, интерес к ней проявили практически сразу. Хозяин отеля, некий Крис Хоу, лично пришел поприветствовать новую постоялицу, которая сняла два люкса на верхнем этаже. Галантный молодой человек произвел хорошее впечатление, и они приятно пообщались. Диана рассказала ему цель своего визита в Новую Британию. Молодой человек обещал ей помочь и свое обещание сдержал.