— Разумеется! — кивнул Кристиан Эдвард V. Лорд Друид недовольно скривился, ему придется стоять и держать второй орден, адресованный Гилу. Парень остался стоять позади Дианы и императора, рядом с лордом Друидом. Император позволил себе отступить на шаг, но не более, не став вровень с лордом и Гилом.
Диана посмотрела в зал. Сегодня она надела черное с красным платье, чем-то похожее на то, которое было на ней в новогоднюю ночь в Пендрагоне, только вместе сетки, окантовкой сегодняшнего платья был шелк, который ярко выделялся на черном бархате.
— Дамы и господа! — начала Диана, когда зал затих, ожидая слов новоиспеченного героя империи. — Вы думаете, что я буду благодарить вас за столь высокую честь, быть удостоенной такой высокой награды! Отнюдь!
Джейме печально опустил голову. Диана все-таки устроила представление. Хотя, он её понимал и даже попытался добиться от императора переноса церемонии, но получил деликатный отказ. А просить правителя второй раз он не рискнул.
— Признаться, я не стремилась получить эту награду, — продолжила Диана, указав на орден на своей груди. — Моя цель в путешествии была иной. Я искала средство исправления своих ошибок. И так сложились обстоятельства, что я оказалась в нужное, для империи нужное время в нужном месте. Скажу честно, я была готова лично пристрелить Сэмюеля Честера. И на то у меня были веские причины, как у подданной Британской империи. Сэмюель Честер разыскивался британскими властями во всех колониях как предатель, сепаратист и террорист. Да, это было лишь частью его легенды, чтобы втереться в доверие к властям Новой Британии. Но тогда я, мои соратники не дадут солгать, — она указала на Мияко, которая в момент, упоминаемый Дианой, пила с Бригиттой виски, разбавленный томатным соком, и никак не могла подтвердить слова Дианы, — готова была пристрелить его. Но я поверила ему. Не скажу, что полностью, просто на тот момент наши пути сошлись, и мы шли вместе, хоть и цели были разными. Правда, когда документы оказались у нас в руках, осталась только одна цель: выжить. И мы выжили. К сожалению, не все. Сэмюель погиб. По глупости, скажу я, он просто решил погеройствовать и словил шальную пулю. Мы вынуждены были оставить его на старом кладбище Пендрагона и спешно покинуть страну. Волей судьбы нас занесло во французские владения, где цель осталась та же: выжить. Мы постоянно выживали, дамы и господа. Таща за собой этот чемодан с документами. Тащили только потому, что верили: эти данные предотвратят войну. И знаете что? Все это ложь! Гнусная ложь!
Лорд Друид сделал шаг вперед в намеренье остановить Диану, но его самого остановил император, покачав головой.
— Но! — прошептал ему лорд.
— Пусть говорит, — тихо ответил император. Лорду Друиду не оставалось ничего, как вернуться на свое место рядом с Гилом. Парень испугался за Диану. Уж тут точно не стоит геройствовать, кругом охрана, которая пристрелит, не моргнув и глазом. К тому же, клинок остался дома, на церемонию взять живое оружие не позволили.
— Мы не остановили войну! — продолжила Диана. — Мы её лишь отсрочили. Отложили на неопределенный срок. Если наши враги намерены развязать войну, они её развяжут. Возможно, нам не предстоит гибнуть в этой войне, но уж нашим детям точно. К чему я все это говорю? Все мы любим. Люди, нескоты, не важно. Мы любим, любят нас. Но не всегда те, кого мы любим, и кто любит нас, с нами. Я знаю свое прозвище. Безумная баронесса. И да, я его оправдываю. Прямо сейчас! Но мое безумство лишь плод моей безрассудности. И тяжелого провала. Натаниэль Брадберри, мой дорогой Натаниэль, — по щекам Дианы потекли слезы, — он мертв. Все мои безумства ни к чему не привели. Лишь осуждение со стороны общества, на которое я плевала. Сейчас на моей груди висит орден за спасание Британии от войны, но я никого не спасла. Я не спасла Натаниэля, я не спасла вас. Мой дорогой Натаниэль мертв и вчера он был похоронен. Все что я вам дала, это отсрочка. Жалкая отсрочка на неопределенный срок. И как безумная баронесса, я призываю вас: любите своих близких сейчас. В этот самый миг. Дорожите ими и не делайте необдуманных поступков. Поверьте, судьба вам еще преподнесет подарки. А будут ли они хорошими или нет, известно только ей одной.
Она замолчала. Зал тоже молчал. Все были поражены столь дерзкой речью Дианы, а еще больше спокойствием императора, который не остановил её и не прервал. Поэтому никто не решался зааплодировать ей. Первой зааплодировала дама в дальнем углу зала. На ней было черное платье и вуаль, скрывающая лицо. Все недоуменно обернулись на неё. А она медленно подняла вуаль, открывая лицо.
— Леди Брадберри? — удивленно спросила Диана. Это была Айседора Брадберри, мать Натаниэля. Женщина осунулась, постарела.
Она подошла к Диане, которая уже спустилась со сцены и произнесла:
— Красивая речь, моя девочка.
Айседора искренне улыбнулась Диане. Она не испытывала к ней ненависти. Ненависть не вернет Натаниэля.
