Те недовольно фыркнули. Швер демонстративно укоротил оружейный ремень, что позволяло быстрее брать винтовку в ноги, а Репра в гневе пнул камень. Силиал приложил все силы, чтобы не обращать внимания на их психи, но не смог. Только он хотел приструнить этих двоих, как вновь вмешался Лимира, обратившись к нему:
— Они правы, сэр. Нам лучше устранить угрозу во избежание неприятностей.
Не заметив робость в его голосе, Силиал опустил глаза, вновь возвращаясь к началу диалога. Где-то у него в душе было понимание того, что он поддался манипуляциям, но оно оказалось недостаточно ясным.
— Хорошо, будь по-вашему, — сказал он, огорчённо выдохнув.
— Тогда тот холм — отличное место для засады, — громко проговорил Келфис, указывая крылом на небольшой участок леса, скрытый густой листвой.
Сержант, глянув туда, согласился с ним. Но остальные начинали сомневаться в их выборе, когда с горем пополам пробирались через кусты. Толстые ветки так и норовили треснуть по морде, а мелкие — запутаться в ногах, под которыми ломались тончайшие из них.
Дойдя, Силиал обвёл взглядом весь отряд, ища подходящего пони. Поняв это, Репра и Швер сделали шаг вперёд, а Лимир скрылся за Паком и Фамиром. Командир, мысленно смеясь, решил поиздеваться над этими двоими и долго смотрел то на одного, то на другого, доводя напряжение до абсурда. Но Келфис, демонстративно чихнув, разрушил эту гнетущую обстановку.
— Швер, ты говорил, что знаешь единорогов, так? — внезапно обратился Силиал к нему, наклонив уши вперёд.
Тот, удостоив Репру злорадствующим взором, ответил:
— Да. Я люблю их!
— Вот и продемонстрируешь свою любовь одному из них. Пошли, — посмеялся сержант, приглашая солдата на край холма.
Эх… И где ты, специалист по единорогам, был в пору моей юности? — грустно выдохнул Репра, смотря на то, как Швер шёл к Силиалу.
— А вы двое, — внезапно обратился сержант к Паку и Фамиру. — Берите пулемёт и идите туда, — скомандовал он, указав ногой на овраг в десяти метрах от холма. — Мы возьмём на себя единорога, а вы — двух грифонов.
Те хмыкнули и убрались с холма. На нём остались лишь Келфис, Лимир и Репра, по морде которого было тяжело понять его чувства. Удивляло то, что на ней не было той фирменной ухмылки. Пегас, заметив это, сказал:
— Да не обижайся ты так. Навоюемся ещё. Конца этой гражданской войне пока не видно…
К ужасу Келфиса, Репра на него посмотрел сумасшедшими глазами и сквозь тихий, но дикий смех проговорил:
— Я?! Обиделся?! Да никогда! Готов хоть сейчас в бой!
Он подбежал к нему и прошептал, смотря прямо в глаза:
— Да плевал я на эти приказы, если они касаются единорогов! Я — судья этим тварям!
Келфис оторопел от подобных заявлений, поэтому обежал Репру, тем самым перекрыв дорогу дальше, и тихо, но настойчиво проговорил:
— Никакой самодеятельности. Успокойся! Если тебя оскорбили единороги Виттенленда, то это ещё не значит, что нужно объявлять священную войну всем единорогам на свете.
А тот, не собираясь отступать, попытался обойти Келфиса, явно намереваясь нарушить приказ.
— Я бы посмотрел на тебя, когда твоего брата отпрыски этих дворян топят в колодце! За это мой отец их и пришиб… вечная ему память, — выдохнул Репра, набираясь воздуха, а затем продолжил, — За это его казнили за измену, а нас изгнали из крестьянской общины! Каково это быть изгоем?!
Он продолжал вглядываться ему в душу, явно ожидая чего-то. Пегас надеялся, что после этих слов Репра утихомирится и расплачется, но, к своему удивлению, он не видел в его глазах и намёка на слёзы. Казалось, он только раззадорился после своего откровения.
— Дай пройти. Всё равно не остановишь! — настойчиво прошептал он, вновь попытавшись обойти Келфиса.
Но тот принял эти слова как вызов своей решительности. Достав пистолет, он нацелился на бунтовщика и так же настойчиво прошептал:
— Ты не нарушишь приказ!
— Стреляй! Не отступлюсь! — ответил Репра, подставляя грудь под пистолет.
Внезапно в конфликт вмешался Лимир, мягким голосом сказав:
— Вам так нравится ругаться? Успокойтесь и помиритесь.
И неожиданно для обоих их гнев куда-то улетучивался, словно какая-то невидимая волна очищает их. Им стало как-то не по себе после таких безрассудных действий. Келфис взглянул на свой пистолет и убрал его обратно в карман. Умеешь правильные моменты выбирать, Лимир, — подумал он, с недоверием смотря на него. Но, смирившись с таким нелепейшим исходом конфликта, он обратил внимание на Репру, сидящего и ничего непонимающего.
— Прости меня за пистолет. Я не хотел…
Но он лишь отвернул голову, прижав уши к ней. А Келфис, было, уже принялся размышлять о способах примирения, как вдруг до этой троицы донеслись отголоски какого-то спора между Паком и Фамиром. На морде Репры вновь появилась та самая ухмылка, и он не промедлил съязвить:
— О, у кое-какой парочки скандал!
Келфис улыбнулся и вслушался в спор, наклонив уши вперёд.
— Нет! Мы остаёмся тут! — гневно сказал Фамир, прижимаясь к аккуратно собранной траве.
Пак показательно покрутил пулемёт в разные стороны и, указав на толстые корни деревьев впереди, спросил:
— Ты видишь? Как я стрелять-то буду?
