И теперь, недели спустя, из той беседы в памяти остались только обрывки. Он сначала не проявил интереса, но когда увидел ожившую землю в горсти Араникт, его темные глаза обострились и застыли, словно превратившись в оникс.
Бен выругался, и она запомнила это ругательство.
«Худовы неистовые яйца на огне!»
Потом-то она узнала, что Худ – бог смерти, и если чье-то имя достойно быть упомянуто в горьком ругательстве, так именно его. Однако в тот момент она восприняла слова Высшего мага вполне буквально.
Огонь, подумала она. Да, огонь земли, лежащей в моей ладони.
Она во все глаза смотрела на Высшего мага, пораженная его мгновенной проницательностью и убежденная в его глубокой гениальности. Она недостойна его общества. Ее мысль даже в лучшие времена еле ползет, особенно ранним утром, пока она не разожжет первую самокрутку. Быстрый ум (а за него, как она поняла, он и получил свое прозвище) – сам по себе некое волшебство, тонкая магия, на которую она могла только смотреть с огромным благоговением.
Однако такое возвышенное мнение может существовать только в царстве тайны, а тайна пропадает при ближайшем знакомстве. Высший маг подал официальный запрос, чтобы она была временно прикреплена к его кадровым магам. С тех пор она вдоволь наслушалась ругательств от Бена Адаэфона Делата и пришла к выводу, что быстрота была не столько магической, сколько идеалистической.
Он был действительно великолепен. Еще у него была привычка бормотать себе под нос множеством совершенно различных голосов, играть с куклами и веревочками. А уж с какой компанией он водился…
Она яростно затянулась самокруткой, глядя, как к ней направляется кто-то: шагает, как пьяный, плохо сидящая дешевая одежда покрыта коркой грязи. Странно детское лицо Флакона выглядело распухшим, как у гуляки.
– Он дышит? – спросил малазанский солдат, остановившись перед палаткой.
Она взглянула на откинутый полог слева.
– Он отослал меня.
– Меня он захочет видеть.
– Он хочет знать, как поживает Скрипач.
Флакон поморщился, отвел взгляд и снова уставился на нее, словно изучая.
– Вы нервничаете, атри-седа. Доза рома успокоит ваши нервы.
– Я уже приняла.
Он кивнул, похоже, не удивившись.
– Скрипач все еще извергает остатки ужина. Ему понадобится новая палатка.
– Но он даже не маг.
– Да, не маг.
Она в упор посмотрела на него.
– Вы, малазанцы, все такие уклончивые?
Он улыбнулся.
– И чем дальше, тем хуже, атри-седа.
– Почему же?
Улыбка погасла, как не бывало.
– Все очень просто. Чем меньше мы знаем, тем меньше болтаем. Подозреваю, скоро мы станем армией немых.
Жду не дождусь. Вздохнув, она отбросила самокрутку и медленно поднялась.
На северо-востоке небосвода снова появлялись звезды. Уже кое-что.
– Скачущий глаз Странника… – сказала она. – Он Высший маг. Он не может прятаться вечно.
Флакон вылупился на нее.
– Никогда не слышал такого ругательства, – сказал он.
– Только что придумала.
– Похоже, непочтительно со стороны летери. Честно говоря, я в некотором замешательстве.
– Думаю, все дело в дурных привычках. – Она подошла к пологу палатки и постучала костяшками пальцев. – Мы входим.
– Прекрасно! – раздалось изнутри.
В тесной палатке висел пар: вокруг сидящего со скрещенными ногами Быстрого Бена горели стоящие на полу ароматические свечи. Высший маг обильно потел.
– Ублюдок тянется ко мне, – сказал он скрипучим голосом. – Хочу ли я беседовать? Нет, не хочу. О чем говорить? Аномандр убил Худа, Дассем убил Аномандра, Бруд разбил Драгнипур, и теперь Драконус на свободе. Огонь дрожит, врата Старвальд Демелейна в огне, и жестоко перекрученные Пути, подобных которым мы и не видели, ожидают; когда они пробудятся? Что принесут? И есть еще кое-что. Вы понимаете? Еще кое-что: прекратите глазеть, просто слушайте. Кто устроил всю эту проклятую заваруху? Флакон?
– Прости, я слушал, не думая. Откуда мне знать? Нет, погоди…
– Точно. Престол Тени и Котильон. Адъюнкт в самом деле считает, что сама выбирает свой путь? Наш путь? Она гоняет нас почем зря с самой высадки – разумеется, это все вопросы снабжения. Ведь акриннайские торговцы не с восторгом отдают все, что у них есть? И разве не станет хуже, когда мы двинемся дальше на восток, – Пустошь оправдывает свое имя.
– Быстрый Бен…
– Разумеется, я просто болтаю! Слушайте! Там т’лан имассы! – Его дикий взгляд внезапно уперся в Араникт. – Пыль запляшет! Кто ведет их? Чего они хотят? Знаете, что я хочу сделать с этой грязью? Хочу выбросить ее прочь. И кому это интересно? Не мне!
– Т’лан имассы, – сказал Флакон, – присягнули императору. Он занял Первый Трон и не оставлял его.
– Именно!
– Нас подставили. Нужно поговорить с Тавор. Сейчас же.
Но Высший маг покачал головой.
– Бесполезно. Она все решила.
– О чем? – спросил Флакон, повысив голос.
