– Ты говоришь о «Выжженных слезах»? Об изморцах? Или о летерийском эскорте?
– Точно не знаю. А может быть, все они.
– Значит, куда бы нас ни занесло, – медленно сказала Масан, – мы будем сражаться одни. Никто не прикроет нам тыл, никто не прикроет фланги. Так?
– Думаю, так.
Масан почесала шею. Целуй протянула ей бурдюк, но она покачала головой.
– Трудно угадать, Уголёк, сколько дерьма должно замерзнуть, ведь никто толком не знает, с кем мы будем сражаться. Вдруг это будут дикари с кольцами в носу, которые будут швырять в нас камни из-за бамбукового частокола? Тут уж нам вряд ли понадобится помощь, да?
– Ты же знаешь, что нас ждет что-то посерьезнее, – сказала Уголёк.
Масан прищурила милые глаза.
– Так вот чего ты ждешь от меня? Думаешь, я развешиваю уши у шатра адъюнкта?
– Я знаю, что тебе известно больше, чем нам.
– И что с того? Вам-то какая разница?
У Целуй перехватило дыхание, когда она увидела, как сестра сжала кулаки.
– Мне нужна причина, Масан Гилани. Я должна знать, что все не зря.
– И думаешь, что та малость, которую я знаю, тебе поможет? Ты, похоже, совсем в отчаянии…
– Да! Совсем!
– Почему?
Уголёк захлопнула рот и сжала челюсти.
Масан Гилани посмотрела на Целуй, словно спрашивая: «Ну и что у нее за проблемы? Неужели трудно сказать?»
Но ответов у Целуй не было. По крайней мере, удовлетворительных.
– Моя сестра, – сказала она, – очень преданна. Но очень высоко ценит эту преданность. То есть не каждому…
– Но тому, – прервала Масан Гилани, – кому она будет преданна, нужно быть достойным. Ясно. Думаю, я начинаю понимать. Вот только, Целуй, тебе бы разобраться и со своими чувствами.
– О чем ты?
– Ты говорила с какой-то горечью. Как будто преданность – это проклятие, и тебе совсем не по душе. Могу поспорить, сестра вытащила тебя сюда, чтобы убедить не только меня, но и тебя. Уголёк, я угадала?
– Это касается только меня и ее, – ответила Уголёк.
Целуй уставилась на сестру.
– Ладно, – сказала Масан Гилани. – Я расскажу то немногое, что знаю. То, что Эброн, Флакон, Смрад и Непоседа смогли собрать по крупицам. Не знаю, поможет или нет. Решайте сами. Вот что мы надумали… – Она потянулась за бурдюком.
Целуй передала ей вино.
Масан отпила и присела на корточки – так сидят сказители, рассказывая истории, – и сестры последовали ее примеру.
– Он не просил об этом. Но с тех самых пор от него одни неприятности. Быстрый Бен встречался с ним лицом к лицу. Как мы выяснили, встречался и кузнец мекросов – Вифал. Он – отрава, и сам это понимает, и не может ничего изменить, потому что не принадлежит этому миру. Его части разбросаны на полмира, но самая крупная – в месте под названием Коланс; и ее… используют.
– Мы хотим убить Увечного бога.
Целуй бросила на сестру дикий взгляд.
– Но кто же захочет нам помешать?
Уголёк покачала головой. Ее лицо исказилось нерешительностью.
Масан оглядела сестер и спокойно заговорила:
– Ты, как одноглазый мангуст, Уголёк, прыгаешь не туда. – Она отпила еще, поболтала бурдюк и нахмурилась. – Надо было два принести. Мы считаем, что идем не убивать Скованного. На самом деле, нам нужны сами цепи. Ну, то есть адъюнкту. Ей нужны. – Она подняла голову, посмотрела в глаза Угольку, потом Целуй. – Мы собираемся освободить ублюдка.
Целуй разразилась невеселым смехом.
– Тогда понятно, почему все нас бросят! И я – первая в очереди за ними!
– Тише, – сказала Уголёк, прижав ладони к лицу. Она дрожала, ее просто трясло, и Целуй увидела блеск слез, текущих по запястьям сестры.
Масан Гилани терпеливо ждала с мрачным лицом.
Целуй повернулась к Угольку.
– Не может быть! Нет! Невозможно! А если они ошибаются? Да наверняка… адъюнкт не может быть такой глупой! Каждый бог, каждый взошедший в мире повернется против нас, что уж говорить об идиотах в Колансе! Она из ума выжила! Наш командир безумна, и никакой проклятый закон не скажет, что мы должны идти за ней!
Уголёк глубоко вздохнула и убрала ладони от лица. Ее лицо словно окаменело, как будто мягкая плоть под ониксовой кожей сменилась суровым камнем.
Мрачность исчезла из ее глаз, устремленных на Целуй.
– Так будет, – сказала она. – Думаю, иначе и быть не может.
– Да что…
– Это справедливо, сестра.
– Все ополчатся на нас, – возразила Целуй. – Ты же сама сказала…
– Да, если мы ничего не предпримем. Ополчатся. И малейшая надежда на успех уйдет с ними. Нужно заставить их передумать.
– Как? – спросила Масан Гилани.
– Я расскажу, – сказала Уголёк. – И начнется все с тебя, Целуй.
– А я не сказала, что собираюсь помогать…
– Ты дезертируешь.
– Э… что?
– Так все начнется. И по-другому нельзя. Ты ведь этого хочешь – и не спорь со мной. Ты дезертируешь из Охотников за костями, сегодня ночью – на самом быстром коне, какого найдет Масан Гилани.
Однако Масан Гилани подняла ладонь.
– Погоди. Мне нужно обсудить это с…
– Разумеется, – прервала ее Уголёк. – Но это ничего не изменит. И дослушай, потому что нужно, чтобы ты сделала то же самое…
– Дезертировала? Я?
Уголёк кивнула.
– Но поедешь в другую сторону, Масан Гилани. В противоположную от Целуй. Если повезет, вы обе вернетесь.
