Свищ даже не пытался оглядываться – он прекрасно слышал, как огромный ящер переваливается и хлещет хвостом, продираясь сквозь кусты и быстро к ним приближаясь.
Потом Синн вырвала руку.
Пятки Свища заскользили по влажной глине. Его развернуло, и он на мгновение увидел Синн, стоявшую к нему спиной, – лицом же к ящеру размером с квонскую галеру, вытянутая пасть которого была усеяна клыками с кинжал каждый. И распахивалась все шире и шире.
Огненный взрыв. Вспышка ослепила Свища, он отшатнулся, когда в него ударила плотная волна жара. Упал на колени. Хлынул дождь – нет, град – нет,
Перед Синн разверзся дымящийся кратер.
Он поднялся на ноги и, пошатываясь, подошел поближе. Яма была шагов в двадцать шириной, если не больше, а глубиной в рост взрослого мужчины. На дне, постепенно заполняя ее, бурлила мутная влага. В жиже дергался обрубок хвоста.
– Что, довольна? – выдавил Свищ пересохшим ртом.
– Это все ненастоящее.
– Как по мне, так очень даже настоящее.
Она фыркнула.
– Просто воспоминания.
– Чьи?
– Может, мои, – пожала она плечами. – Может, твои. Что-то, захороненное в нас так глубоко, что мы никогда о нем и не узнали бы, не окажись здесь.
– Чушь какая-то.
Синн подняла ладони. Та, пальцы которой только что кровоточили, казалась обугленной.
– Моя кровь, – прошептала она, –
Они обогнули болото, провожаемые взглядами чешуйчатых длинношеих животных с плоскими мордами. Размером больше любого бхедерина, но глаза такие же тупые. По их спинам бегали крошечные крылатые ящерицы, выбирая клещей и блох.
За болотом местность стала подниматься вверх, пейзаж здесь оживляли деревья с бугристыми стволами и перистыми кронами, их длинные листья напоминали змей. Очевидного способа обойти этот странный лес они не обнаружили и двинулись насквозь. Под душной сенью лесного полога порхали перламутровые мотыльки размером с летучую мышь, влажная земля под ногами кишела жабами, в чью пасть поместился бы мужской кулак. Уступать дорогу они, похоже, не собирались, так что Свищ всякий раз аккуратно смотрел, куда поставить ногу, а Синн просто отвешивала жабам пинки босой ступней, хохоча при каждом хлюпающем попадании.
Уклон выровнялся, лес сделался гуще, мрак окутал их словно покрывалом.
– Зря мы это, – пробормотал Свищ.
– Что?
– Все! Дом Азата, портал – Кенеб, наверное, от беспокойства с ума сходит. Нечестно было так вот взять и уйти, никого не предупредив. Если б я только заподозрил, что нам так долго придется искать то, что мы, по-твоему, должны найти, я б, наверное, сразу отказался. – Он вгляделся в девушку. – А ведь ты, поди, с самого начала так и знала?
– Мы на тропе, сойти с нее сейчас нельзя. И потом, мне нужен союзник. Кто-то, способный защитить меня со спины.
– Чем – вот этим дурацким столовым ножиком у меня за поясом?
Она снова сделала гримасу.
– Скажи мне правду. Откуда ты такой взялся?
– Я – найденыш из Собачьей Цепи. Меня спас имперский историк Дукер. Подобрал у ворот Арэна и передал на руки Кенебу.
– И ты на самом деле все это помнишь?
– Конечно.
Ее взгляд сделался еще пристальней.
– И даже как шел с Собачьей Цепью?
Он кивнул.
– То шел, то бежал. Боялся, постоянно хотел есть и пить. Видел, как умирали люди, много людей. Я даже помню, как однажды видел самого Колтейна, хотя сейчас, когда пытаюсь вспомнить, как он выглядел, в голове у меня одни лишь вороньи перья. Ну, – добавил он, – по крайней мере, я не видел, как он умер.
– А сам ты из какого города?
– А вот этого не помню. – Он пожал плечами. – Все, что до Цепи… исчезло, будто никогда и не было.
– Вот именно.
– Что?
– Тебя, Свищ, создала Собачья Цепь. Слепила из грязи, палок и камней, а потом наполнила всем, что случилось. Героями, которые сражались, прежде чем умереть. Теми, кто потерял того, кого любил. Теми, кто умер от голода и жажды. Теми, чьи сердца разорвал ужас. Теми, кто утонул, теми, кто напоролся на стрелу или меч. Теми, кого насадили на копья. Она взяла их всех, и получилась твоя душа.
– Глупость какая. Там было множество сирот. Кто-то из нас дошел до конца, кто-то не смог, только и всего.
– И сколько тебе тогда было – три года? Четыре? Из такого возраста никто ничего не помнит. Разве что какие-то отдельные эпизоды. И только. Но ты, Свищ, помнишь Собачью Цепь – потому что ты ее порождение.
– У меня были родители. Настоящие, отец и мать!
– Но ты их не помнишь.
– Потому что они погибли еще до Цепи!
– А ты откуда знаешь?
– Оттуда, что ты сейчас ерунду какую-то говоришь!
– Свищ, я все это знаю, потому что ты такой же, как и я.
– Что? У тебя точно была настоящая семья – у тебя даже брат есть!
