– Скажите Маралу Эбу, что я приду к нему завтра. Нам многое нужно обсудить. У него найдутся соперники – например, как насчет Бакала? Вы о нем подумали? Я могу отвести вас к его юрте, вот только плащ накину…
– Это незачем, – ответил Сагал. – Бакал для нас уже не угроза. Вот ведь незадача, победитель Оноса Т’лэнна – и такая скоропостижная смерть. – Он бросил косой взгляд на Кашата. – Чем-то там подавился, если не ошибаюсь?
– Именно что чем-то там, – отозвался Кашат.
– Будут и другие, – поспешно сказала Секара, – я про них знаю, вы – нет. Среди сэнанов, и в моем клане тоже.
– И ты, женщина, их всех нам продашь.
– Я рада быть полезной Военному вождю.
– Это мы еще посмотрим.
С этими словами Сагал повернулся и вышел из юрты. Кашат задержался, чтобы обтереть кровь ее мужа со своего тальвара, использовав для этого свисавший с центральной жерди драгоценный вымпел. У самого входа он остановился, чтобы ухмыльнуться ей, затем последовал за братом.
Секара, пошатнувшись, отступила на шаг и осела на дорожный сундук. Ее охватил озноб, заколотил, протряс всю до последней косточки. Она попыталась сглотнуть, но во рту и в горле все пересохло. Хотела сложить руки на коленях, но они бессильно соскользнули, она не могла сейчас удержать даже… вообще ничего не могла.
Ветер колотил в шкуры стен, от не задернутого как следует входного полога несло пронизывающим холодом. Нужно было встать, поправить его. Вместо этого она лишь сидела, тряслась, сражалась с непослушными руками.
– Столмен, – прошептала она. – Муж мой. Ты меня оставил. Бросил. Я едва… – тут у нее перехватило дыхание. – Я едва в живых осталась.
Она смотрела туда, где он еще недавно стоял, большой, основательный, потом взгляд ее упал на вымпел, на жуткое влажное пятно на нем.
– Испортил, – пробормотала она. – Все испортил. – Она так любила перебирать вымпел руками. Мягкий шелк. Струился между ладоней, словно неиссякаемый поток богатства, и ни разу их не замочил. Теперь этому не бывать. Она всегда будет чувствовать его запекшуюся кровь, остающуюся пылью на пальцах.
– Он должен был знать, что этим все закончится. Должен был.
Бакал, сидя, затянул на себе пояс и пытался одной рукой застегнуть пряжку, когда в юрту ворвались двое воинов-барахнов. Он вскочил на ноги. Кривой нож с шипением выскользнул из ножен, чтобы перехватить могучий удар тальваром сверху вниз. Более легкий клинок Бакала переломился у самой рукояти.
Он прыгнул вперед и ударил противника зазубренным обломком в горло. По руке хлынула кровь.
Второй воин тем временем замешкался, огибая жаровню.
Бакал отступил назад от первого воина, захлебывающегося сейчас собственной кровью. Встретить второго ему было нечем.
За спиной барахна, который уже заносил свой тальвар, чтобы снести ему голову, возникла тень. С обеих сторон по горлу воина скользнули кривые лезвия. Жаровня затрещала и зашипела – на нее упали брызги. Барахна повело в сторону, он наткнулся на сундук с доспехами и опрокинулся, Бакалу теперь была видна лишь одна дергающаяся нога.
Принявшую на себя удар руку жгло болью. Пытаясь восстановить дыхание, Бакал уставился на вновь появившегося.
– Кафал!
– Я все это во сне видел, – проговорил колдун с искаженным лицом. – Твою руку, твой клинок… у него в сердце…
– А кто именно нанес удар, ты тоже видел, Кафал?
Плечи могучего воина опустились, он неловко шагнул в сторону от входа, опустил глаза на клинки, которые все еще сжимал в руках.
– Я пришел за ней.
– Сегодня ночью не выйдет.
Кривые лезвия снова взмыли вверх, Кафал шагнул к нему, но Бакал поднял руку:
– Я тебе помогу, но не сегодня. Она без сознания, ее взяли самое малое два десятка воинов. Еще немного, и она бы умерла, но они этого не позволят. Сейчас она у женщин, Кафал. Те сидят над ней и чирикают, словно пташки, – ты понимаешь, о чем я сейчас. Пока ее плоть не исцелится, входить в ту хижину нельзя. Бабы тебя на части разорвут. Моя… моя жена туда первым делом отправилась, прежде… всего остального. Чтобы посмотреть, поучаствовать – а мне лишь рассмеялась в лицо. Она
Лицо колдуна было изборождено царапинами. Он себе кожу пытался разодрать, вдруг понял Бакал.
– Твои сны, – прошептал он, вытаращив глаза. – Ты видел…
– Я видел.
– Кафал…
– Ничего еще не кончено. Они этого не знают – никто из них не знает. Наши боги завывают сейчас. От ужаса. – Он вперил взгляд в Бакала. – Они что же, думают, что такое сойдет им с рук? Они забыли, кто он такой? И откуда пришел? Да он возьмет их своими руками – и просто
– Но твоя сестра…
Он содрогнулся, словно бы Бакал его ударил.
– Да. Я подожду…
– Тебе нельзя здесь прятаться, Кафал. В поисках меня сюда явятся другие убийцы от Марала Эба…
– Ночь подходит к концу, – проговорил колдун. – Безумие уже выдыхается. Найди своих союзников, Бакал, и прикажи им держаться вместе.
