Пыль грез. Том 2 полностью

Но это невозможно. Неужели ты не видишь? Наше время ушло. К прежним играм уже не вернуться. Этот мир унаследовали дети – как и другие миры, на которые мы некогда наводили ужас. Мы промотали все, что имели, уверовав в собственное всемогущество. Этот же мир – Эстранн, того, что уже не существует, вернуть нельзя.

Ты провозгласил: «Трон снова станет моим!» И добрая тысяча лиц тех прочих, кто на него притязал, вспыхнув на миг и тут же погаснув, слилась воедино. Стоило лишь моргнуть глазом – и потеряно множество жизней. Да, Эстранн, если ты выиграешь, то вернешь себе трон, встанешь, как и прежде, позади него, и одно лишь твое присутствие наполнит ложью амбиции и грезы смертных, любые их упования на справедливую власть, на равенство. На мир и процветание.

Ты превратишь все это в пыль, одну грезу за другой, не останется ничего, кроме пыли, протекшей у них между пальцев.

Вот только, Старший бог, в этом люди давно оставили тебя позади. Чтобы обращать грезы в пыль, ты им больше не нужен. И никто не нужен.

– Таковы, – произнес он, обращаясь к Эстранну, – и должны быть наши намерения.

Странник задрал брови, его единственный глаз сверкнул.

– Каковы? Просвети же меня поскорей.

– Встать перед детьми – перед молодыми богами – и сказать им всю правду.

– Которая заключается – в чем?

– В том, что все, чем они якобы обладают, можно найти и в душе смертного. Эти боги, Эстранн, никому не нужны. В них нет никакого смысла, как и в нас самих. Ни малейшего. Они, как и мы, не более чем пустое место. Ничего при этом не значащее.

Руки Странника задергались. Он отшвырнул камешки в сторону.

– Неужели, Кастет, кроме нытья от тебя не будет никакой помощи? Мы еще не начали войну, а ты уже сдался на милость победителя.

– Так и есть, – согласился Сечул Лат, – вот только ты не до конца понимаешь все связанные с этим тонкости. Сдаться можно самыми разными способами…

– Это верно, – перебил его Странник, – вот только лицо у всех этих способов одно, и это – лицо труса.

Кастет, которого это заявление развеселило, просто стоял и смотрел на него. Эстранн сжал кулаки.

– Что тут смешного?

– Согласно твоим же собственным словам, тот, кто сдался в плен собственным заблуждениям, ничуть не меньший трус, чем остальные.

Кильмандарос выпрямилась и встала. На этот раз она приняла обличье тел акай, и, пусть и возвышалась над ними обоими, но не такой громадой, как обычно. Она одарила Странника улыбкой, в которой не было и тени веселья:

– Лучше бы тебе, Эстранн, не играть с ним в игры. Неважно, костяшки это или слова. Он тебе мигом мозги в узел завяжет, только голова разболится, да и все.

Эстранн злобно уставился на нее:

– Ты меня что, за простачка держишь?

Улыбка исчезла.

– Очевидно, это ты сам обо мне подобного мнения.

– Если ты предпочитаешь думать кулаками, не нужно жаловаться, когда другие считают тебя бестолковой.

– Так и жалуюсь я тоже кулаками, – возразила она. – И когда до этого доходит, даже у тебя, Эстранн, нет иного выбора, кроме как выслушать эти жалобы. Поэтому рекомендую тебе быть поосторожней, а то я как раз в настроении пожаловаться. Мы тут проторчали всю ночь, а эфир вокруг этого места тем временем породил к жизни нечто – у меня нервы огнем пылают, это здесь-то, где кроме мертвых руин ничего и нету. Ты сказал, что призвал сюда других. Ну и где же они?

– На подходе, – ответил Странник.

– И сколько их?

– Достаточно.

Кастет вздрогнул.

– И кто же отверг твой призыв?

– Никто не отвергал! Просто… можно я попробую объяснить?

– Было бы неплохо, – согласился Сечул Лат.

– Ни у кого не было выбора меня отвергнуть. Драконус… вряд ли он мог что-то услышать, находясь в Драгнипуре. Гриззин Фарл, я так думаю, мертв. Его телесной сущности больше не существует. – Он помешкал, потом нахмурился и добавил: – Ускользнуть от моего призыва удалось разве что Ардате, но от нее ведь в любом случае никогда не было особого толку?

– Тогда где же все остальные?..