Короткий рывок, и копьё на четверть вошло в мягкое брюхо. Мгновение спустя там же оказались и остальные. Дракон взревел, издал громкий булькающий звук, а из его пасти вырвалось несколько языков пламени. Ящер попытался сохранить равновесие, опустившись на передние лапы, но тем самым лишь ещё глубже вогнал в себя копья. Раздался треск дерева. Дракон метался из стороны в сторону, ревел и шипел, а хвост хлестал с такой силой и скоростью, что мог бы, несомненно, перерубить надвое любого попавшего под удар.
Наконец, обессиливший ящер рухнул на землю и захрипел. Всё, что ему теперь оставалось – это щёлкать челюстями в отчаянной ярости и обдавать наёмника и остальных зловонным дыханием. Таринор подобрал меч и уверенным движением рубанул по чешуйчатой шее, но лезвие не пробило чешую. Второй удар тоже оказался бессилен. Лишь когда наёмник глубоко вонзил клинок в выжженную глазницу ящера, шипение и рёв прекратились. Дракон вздрогнул всем телом и испустил последний дух.
Воздух пропитался едкой гарью и металлическим запахом крови. Таринор сел на землю, положил меч на колени и утёр лицо рукавом.
– Больше я на такое не подпишусь, – он обернулся к остальным, лицо его озаряла улыбка. – Помяните моё слово.
– Да и я староват для такого становлюсь, – вздохнул Бьорн, присаживаясь рядом, – Но безумно рад, что прошёл через это с тобой, дружище. Теперь мне даже дочка лорда Харвела нипочём.
– Думаю, эта тварь заткнёт за пояс с десяток таких дочек… – наёмник взглянул на неподвижную пасть, от которой всё ещё исходил жар. – Чёрт! До сих пор не верится.
– Да уж, такого в караулах не увидишь. Будет, что внукам рассказать, – командующий стражей улыбнулся. – Как окажемся в Талотренде, сразу же велю отцовскому книжнику записать всё в точности. И о вас, парни, упомянуть не забуду. А знаете? Поехали все в Талотренд! Но сначала вернёмся в Дракенталь и как следует напьёмся!
Глаза Игната вновь приняли обычный вид, как и его посох. Он подошёл к драконьей голове и с силой пнул её, отчего изнутри чудища донёсся глухой хрип. Таринор тут же вскочил, сжимая меч, а маг выставил посох перед собой и отошёл на шаг. Хрип нарастал и, наконец, из драконьей пасти с шипением вырвался зловонный поток воздуха, а Игната окатило брызгами крови.
– Ай! Да чтоб тебя черти драли! – воскликнул маг.
Он сел на камень и принялся тщетно оттирать с одежды красные пятна.
– Устоял против пламени, но драконьей отрыжки избежать не сумел, – продекламировал Таринор. – Ладно, пойду осмотрю пещеру. Вдруг сказки не врут, и там найдутся сокровища.
– Ага, и похищенная принцесса в придачу, – проворчал Игнат. – Теперь эту пакость ничем не оттереть…
– Дракон терзал крестьян, так что ждать тебя там будут кости несчастных овец, – с сомнением заметил Бьорн. – Самое большее – сломанные вилы и мотыги.
– Овечьи кости, говоришь? – Таринор задумчиво почесал подбородок. – Драм, осмотри-ка пещеру, у тебя это выйдет лучше остальных. Ты, Игнат, перевяжи руку белобрысому, а я пока посмотрю, что можно сделать с тушей. Когда до неё доберутся люди лорда, мы её больше не увидим. Хочется отрезать что-нибудь на память.
Игнат нехотя поднялся на ноги и огляделся.
– Вон знамя лежит, может, его на бинты пустим? – спросил он.
– Священное знамя ордена Святой Надежды?! На бинты?! – воскликнул было юноша, но тут же застонал от боли. – Ладно, пускай. Всё равно ордена больше нет.
– Это почему же? – маг взял красно-жёлтое полотно и принялся рвать его на лоскуты.
– Великий магистр мёртв. Рыцари мертвы. А те, что выжили, запятнали себя позорным бегством. О, Сильмарет… – знаменосец стиснул зубы, когда Игнат поднял его руку, продевая под ней лоскут. – Сильмарет не одобряет бегства с поля боя. Так что я – последний из ордена.
– Как звать-то тебя?
– Эрниваль. Эрниваль из Дорема.
– Это где вообще?
– Где-то в Ригене. На самом деле, я там никогда не был. Вырос здесь, а из тех краёв у меня дед по отцу. Сюда перебрались давно, ещё до моего рождения. Матушку прибрала лихорадка одной холодной зимой, а отец… Когда мы виделись в последний раз, он жил в столице, в Энгатаре.
– Ого, в самом Энгатаре, – задумчиво проговорил Игнат, не отвлекаясь от дела. – А чего ж тебе там с ним не сиделось?
– Мы… Не особенно ладили. Я ушёл из дома и прибился к ордену оруженосцем. Магистр тогда всех подряд брал…
– И чем же ваш орден занимался? – вмешался в разговор Таринор, доставая нож.
Он решил отрубить драконий коготь и принялся резать палец, что венчал крыло. Можно было, конечно, забрать что-то более уникальное, но чешую ножом не прорезать, а выдрать драконий зуб у него просто не хватит сил. Пилить рог тоже было нечем, так что оставался только коготь.
– Сначала странствовали по Тимбермарку, – ответил Эрниваль. – Разоряли разбойничьи лагеря, защищали поселения и обозы от набегов эльфов. Спасали невинных и карали виновных, как и подобает рыцарскому ордену.
– В общем, отбирали хлеб у патрулей, – усмехнулся наёмник. – И у таких, как я, к слову.
– Если бы не было мест, куда не заглядывают патрульные, мы были бы не нужны.
