Обычно юноша не вмешивался в разговоры взрослых, ему казалось, что его слова звучат недостаточно весомо для таких опытных людей. Но и выслушивать нападки на Тирина Кэль больше не мог. — Надо было добыть больше еды, а не сидеть без дела! — сказал он, смотря в сторону.
— Юноша, у моего мужа нет глаза и руки! — Жена Стольда громко возмутилась, ее сын проснулся и заплакал. Ему вторили многочисленные голоса разгневанных людей. Кэль сжался, чувствуя всеобщее осуждение.
Дверь длинного дома распахнулась. Высокий худой старик, закутанный в облезлую черную шкуру, запустил за собой ночь и снег.
— Приемыш всего лишь защищает своего радетеля, — сказал отшельник, запирая дверь. — Хотя в своем благородном порыве он обижает всех нас.
— Прости, старейшина Хельк, — Кэль почтительно склонил голову.
— Нам всем не хватает пищи, Кэльстен. Но я размышлял на вершине Скалы и нашел решение. Твой приемный отец лучший охотник клана и он не добыл достаточно мяса. За это и твою дерзость я наказываю вас, — длинный палец с желтоватым ногтем указал на юношу. — Завтра ты и Тирин выйдете на лед и добудете еды для клана.
— Что? — Кэль сжал маленькую руку Брета.
— Старый Хельк, — пролепетал Брет, — дядя Тирин говорил, что во время холодного месяца нельзя выходить на лед.
— Это моя воля, Тирин, — Хельк смотрел только на старого охотника.
Тирин почесал седую бороду и бросил короткий взгляд на Кэля. Серые глаза юноши умоляли его не соглашаться.
— Твоя воля закон, отшельник. И пусть нет моей вины, я выйду завтра на лед. Но Кэль останется здесь.
— Нет! — Кэль вскочил со своего места, уронив Брета с колен. — Пожалуйста, отец! Я не позволю тебе одному столкнуться с морозными тварями!
— Сядь, глупец! — желтые зубы Тирина сверкнули в свете костра.
— Кэль виноват не меньше твоего, Тирин. Тем более ты научил его всему, что знал сам. Вместе вы добудете больше. Это моя воля.
— Может быть, ты сегодня не вернешься, — Мейт хлопнул Кэля по плечу. — Неужели даже это не заставит тебя подойти к милашке Джоль?
Кэль бросил быстрый взгляд на Джоль, которая помогала своей матери снимать с веревки вымороженные от блох шкуры. Джоль была всего на несколько месяцев младше Кэля и уже успела приобрести соблазнительные округлости. Черные густые волосы и быстрый озорной взгляд только добавляли ей привлекательности.
— Отстань, Мейт. Может быть, я сегодня не вернусь, а ты лезешь тут со своими глупостями.
— Ты уже пережил больше ста холодных месяцев и ни разу не целовался. Ты трус, Кэль.
— Это я-то трус! — Кэль бросил копье на снег. — Ты бы в жизни не решился выйти на лед. Твой дед и отец были великими охотниками, а ты стал горшечником.
— Если бы не мои горшки, в чем бы ты варил похлебку? — рассмеялся Мейт. — Иди уже великий охотник. А я пока буду охотиться на Джоль.
— Ты не станешь, — сжал зубы Кэль.
— Почему нет?
— Потому что она даже не взглянет на такого как ты.
— А ты трус! — Мейт подмигнул Джоль, с интересом следящей за спором и ушел в длинный дом. Джоль перевела взгляд на Кэля, но юноша быстро опустил глаза. Джоль разочарованно пожала плечами и пошла за матерью.
— Подними копье, — Кэль не заметил, как к нему подошел Тирин. За меховую безрукавку старого охотника держался Брет. — Возьми с собой одну красную и две синие ленты. Мы исполним обряд. За спиной Тирина был огромный заплечный мешок, к нему была привязана ритуальная доска и множество плоских палок-полозьев, которые можно было быстро связать в подобие саней.
Брет дернул охотника за безрукавку. — Дядя Тирин, а почему бывают холодные месяца? Ты так и не сказал.
Старый охотник опустился перед малышом на колено. — Ты же знаешь, Брет, нашу Скалу со всех сторон окружает море. Раз в два месяца море покрывается льдом и источает морозный воздух. Тогда выпадает снег и становится холодно.
— А почему так происходит? Боги так сделали, да?
— Бог только один, Брет, — Тирин потрепал малыша по голове. — И нам неведомы его замыслы.
— А старый Хельк говорил…
— Старый Хельк не всегда прав.
— И мама говорила…
— Ладно, — Тирин обнял малыша. — Не грусти тут без нас.
— А вы вернетесь? Мама и папа уехали на колеснице три месяца назад. Я не хочу снова остаться один.
— Ты не останешься. Я тебе обещаю, — сказал Кэль. Он отцепил руку Брета от накидки Тирина, взял малыша на руки и занес в длинный дом.
Они остановились над расщелиной. Отсюда открывался вид на бесконечную бело-синюю пустыню, полную снежных барханов.
— Хельк ничего не смыслит в управлении кланом. Глупый старик сидит и сидит на вершине, а потом что-нибудь высидит. От его идей клану только хуже. — Кэль прищурил глаза, пытаясь высмотреть в ослепляющей белизне морозных тварей.
— Клан считает, что отшельники имеют связь с богами. Нам, последним рыцарям единого Бога, не понять их веры.
— Но ты тоже член клана. И смог стать рыцарем.
