Кэль вскочил, Брет едва успел отпрыгнуть. — Вот именно! Поэтому, сейчас я не буду слушать тебя. — Кэль развернулся и пошел к выходу. Он торопился и боялся, что его решимость растает, словно снег в первый день теплого месяца.
— За твои заслуги, Кэль, — сказал Хельк в спину юноши, — я не буду подвергать тебя наказанию. Если тело Тирина уцелело, — похорони его со всеми достоинствами.
Кэль обернулся и кивнул. — Благодарю, старейшина Хельк.
Старик махнул рукой и сел за стол.
Брет подбежал к юноше. — Пожалуйста, вернись. Я не хочу еще раз остаться совсем один.
Кэль поцеловал малыша в лоб. — Ты не останешься, Брет. Я обещаю.
Красная ленточка на обмерзшей ветке осталась трепетать на ветру, а остальные он спрятал в карман куртки.
Бережно перевязанная матерью Джоль раненная рука ныла под тугой повязкой. Кэль скрипел зубами, стараясь не замечать боль и ломоту в теле. Мелкий сухой кашель то и дело сотрясал юношу.
Кэль присел на корточки, всматриваясь в следы саней. Снега со вчерашнего дня еще не было, и следы отлично читались. Но вокруг ровных полос и одиноких человеческих следов было множество рваных и размазанных отметин лап. Хищные клосты вчера следовали за ним по пятам.
— Шансов того, что они не нашли тело больше нет. Да и надежды похоже тоже. — Кэль посмотрел на небеса. Облака спустились ниже и потемнели. С запада набегала бурая мгла, ветер усиливался.
— Все предвещает бурю, — пробормотал Кэль себе под нос. — Раз надежды нет, то лучше вернуться.
Тем не менее, юноша остался стоять на месте.
Кэль побежал. Ломанные линии следов вперемешку с бурыми каплями крови танцевали перед его глазами, горизонт прыгал, а пот стремился залить глаза и спутать его.
Солнце окончательно скрылось за белесыми облаками. Ледяная пустыня погрузилась в сумрак. Ветер стих. Казалось, хриплое дыхание Кэля и скрип снега остались единственными звуками во всем мире.
Ланта и Паента вошли в коридор внутри дворцовых стен. Здесь гуляли сквозняки, а стены, пол и потолок блестели от влаги, которая отражала падающий от входа свет.
Ланта обхватила плечи руками и вздрогнула от холода.
— Вам вернуть плащ, моя госпожа?
Ланта покачала головой. — Лучше скажи, что там впереди? Там что-то серебрилось. У девушек же не было с собой ни одного источника света.
Паента пожала плечами. — В этих коридорах есть что-то вроде ламп. Только внутри не масло, а какое-то переливающееся вещество с блестками.
Ланта подняла брови. — Ты имеешь в виду сайрон? Ты никогда не видела жидкого сайрона?
— Данея запрещает мне… Вернее… Ммм…
Ланта моргнула от удивления. — Сар-минталента запрещает тебе иметь дело с сайроном? Ты так верна нашей царственной семье?
— Ну… Данея рассказала мне как это вредно и что мне нельзя даже видеть сайрон, ни то, что его пробовать.
— Какая моя сестра умничка, — улыбнулась Ланта. — Я была о ней худшего мнения. Хорошо. Веди меня.
— Сюда, моя минталента. — Паента вприпрыжку побежала вперед.
Ланта высунулась из ниши в стене и дернула гобелен за собой, скрывая их побег.
Их шаги гулком эхом разносились по коридору. Ланта крутила во все стороны головой, рассматривая древние некрашеные стены, грубую кладку и белесые, слабо светящиеся в темноте паутинки лишайников.
Они достигли первой лампы. Это был подвешенный на цепочке хрустальной шар, в котором лежал расплавленный сайрон. Звездочки внутри него вспыхивали и плавали, перемещаясь от низа вверх.
Ланта потянулась, коснулась шара пальцем, отдернула руку и зашипела. — Горячий! — Она подула на палец и начала размышлять вслух: — Древние мастера не добавляли усиливающее зелье, поэтому свет такой неяркий.
— Ага, — кивнула Паента. — Он напоминает лунный.
