Но сайрон позволил Хельку продолжить бой. Змеиным движением он вывернулся из-под копья и попытался разрубить ступню юноши. Кэль едва успел крутануть правую ногу на пятке. Топор вонзился в плотный снег, крошки грязного льда, вперемежку со смерзшейся землей осыпали старика.
Топор глубоко увяз в мерзлой земле.
Кровь застучала в горле юноши, закололо виски. Кэль представил, что эта нечеловеческая сила сайрона могла сделать с его ногой. В юноше пропали последние капли сожаления к Хельку. Сейчас это был не склочный и ворчливый старик, а настоящее чудовище.
Хельк как раз пытался подняться на ноги. Копье затрещало, соприкоснувшись с головой отшельника. Глаза Хелька закатились, и он обрушился лицом в снег.
Юноша тяжело дышал. Грудь наполнилась болью, словно сердце пыталось пробить себе путь сквозь ребра. Кэль перехватил копье и направил его наконечник в сторону спутников отшельника. — Он проиграл. Я знаю, вы хорошие люди и не будете пытаться добиться исполнения этого обряда до конца. Заверните Хелька в меха и отнесите в длинный дом. Когда он придет в себя, мы будем уже далеко. Еще поблагодарит вас, что не дали ему умереть.
Спутники Хелка начали недовольно гудеть, несколько мужчин подняли копья. Вагнея вскинула руку вверх, и все замолчали. Женщина шагнула вперед. — Пусть ты и покинул клан, для меня ты никогда не перестанешь быть родичем, Кэль. Все будут благодарны тебе за то, что ты не дал Хельку умереть. Идите с миром, и да сохранят боги вас в пути.
Кэль кивнул и улыбнулся. Весь боевой пыл слетел и сейчас он напоминал застенчивого растерянного юношу. — Спаси тебя боги, Вагнея. Присмотри за кланом. И за Бретом. Пожалуйста.
— Я присмотрю, — кивнула женщина.
Бледное, белое с синевой солнце зависло у самой вершины Скалы. Мейт хрипел на каждом вдохе, упирал руки в бедра и с трудом мог заставить себя сделать очередной шаг. Крылья носа Кэля трепетали, он старался не хватать воздух ртом, чтобы не сбить дыхание.
Лишь Джоль, с улыбкой, шла на десяток шагов впереди, по её виду никто бы не сказал, что она только что преодолела тяжелейший подъем. Лицо девушки лишь слегка раскраснелось.
Кэль почувствовал зависть, смешанную с восхищением. Тирин часто таскал его на вершину, но каждое такое восхождение Кэль ненавидел.
— Кэль! — Джоль остановилась. — А ведь в холодный месяц скорлы впадают в спячку.
Мейт шлепнул себя по колену. — А ты раньше не могла это вспомнить?
Кэль шмыгнул носом. — Ага. Они спят.
— И как мы поступим?
Кэль пожал плечами. — Разбудим.
Мейт резко, с надрывом, засмеялся. — Разбудим… скорлов?! Вряд ли… им это понравится, — он тяжело выдохнул.
— Скорлам это точно не понравится, — спокойно сказал Кэль и продолжил восхождение.
— Зачем… я на это согласился! — Мейт хрипло закашлялся и упал спиной на снег. Он загреб ладонью снег и утер им красное пылающее лицо. — Не могу… больше… — прошептал он.
— Джоль! — крикнул Кэль. — Привал.
Кэль упер древко копья в снег и навалился на него. Его взгляд остановился на белом слепящем полотне снега каменного пика. Юноше показалось, что в мутной дымке, повисшей над вершиной Скалы, появились прекрасные лазурные глаза Ланты.
Кэль моргнул и дернул головой. Видение пропало.
Тень накрыла Мейта. — Я знала, что этот слабак будет задерживать нас, — Джоль ногой начала ковырять бугор снега рядом с Мейтом.
Мейт даже не открыл глаз. — Катись в преисподнюю, Джоль. Не все должны уметь бегать по горам. Кто-то должен уметь делать полезные для людей вещи.
— Это ты про свои горшки? — усмехнулась Джоль. — Ну-ну, утешай себя. Слабак.
— Подеритесь еще, — шмыгнул носом Кэль. — Не успели покинуть клан, а уже не можете поладить.
Мейт приоткрыл один глаз. — Драка это по твоей части, Кэль. Сначала меня побил, потом старика Хелька обработал.
Укол вины заставил Кэля передернуть плечами. — А что я? Что я мог сделать?
— Точно не бить старика по голове, — рассмеялся Мейт.
— Кэль! — Джоль присела у бугра, который ковыряла ногой. — Смотри.
Джоль отодвинулась и показала небольшой кустик с узкими бурыми листьями длиной в два пальца. Под листьями прятались маленькие вытянутые ягодки темно-синего цвета.
— Ледяная ягода! — закричал Мейт. Он вскочил и, расшвыривая ногами снег, бросился к кустику.
Кэль кашлянул и покачал головой, рассматривая с какой жадностью Мейт начал срывать ягоды и горстями отправлять в рот.
— Раз ледяная ягода уже появилась, значит, теплый месяц близко, — Джоль прищурилась, рассматривая солнце. — Мне кажется, и цвет нашего светила меняется. Он становится более теплым.
Кэль тоже прищурился. Ему показалось, что в дымке над горой вновь мелькнули прекрасные глаза Ланты. — Да… Еще два-три дня и лед сойдет.
— Может, тогда подождем? — спросила Джоль. — Припасов достаточно. Я, конечно, не рассчитывала на Мейта, но все равно хватит.
