Мейт закричал, упал на спину и начал отползать назад. Кэль сжал голову руками.
Горшечник поднялся и снова приблизился. Рикс затряс головой. Юноша скривился, готовясь к удару.
Кэль выругался и натянул удила, заставляя скорла замереть. Мейт неуклюже забрался в седло.
Когда Рикс разбежался и прыгнул со скалы, следом тут же понесся молодой самец. Он старался один в один повторять движения за вожаком. Джоль сдавленно крикнула, когда её скорл сорвался вниз. Мейт позади Кэля зажмурился и крепко вжался ему в спину, обхватив грудь друга руками.
Мейт жал так сильно, что Кэлю было трудно дышать. Он дернулся, пытаясь сбросить руки друга пониже, но горшечник и не думал ослабить хватку. Тогда Кэлю оставалось только сосредоточиться на полете.
Под крыльями скорла раскинулась ослепительно белая равнина. Впереди же было голубое небо с нежно-кремовой дымкой. Кэлю опять почудились лазурные глаза Ланты в лучах солнца, золотивших края облаков. Кэль вспомнил слова своего отца.
Джоль восхищенно закричала, когда очередной поток воздуха подбросил вверх парящего скорла. Кэль улыбнулся.
Кетомедон ерзал на мягком бархате кресла, пытаясь устроиться поудобнее. В руках у него была книга, из которой он не прочел ни одной страницы. Но зато, уткнувшись в нее, минталу было комфортнее засыпать.
Только минтал смог найти идеальное положение и прикрыл глаза, как дверь распахнулась и со стуком ударила в стену.
Рука Кето дернулась к ножнам с боевым ножом на поясе быстрее, чем он открыл глаза. Только узнав своего сына, минтал расслабился.
— Что тебе, Эолот?
— Читаешь? — с ехидцей спросил сар-минтал.
— Отдыхаю, — без улыбки ответил Кето и отложил книгу. — Для чего надо было врываться с таким шумом? Ты мне чуть дверь не сломал.
Эолот улыбнулся и с показной аккуратностью закрыл дверь. — Навплор мне все рассказал.
— Твой брат наивен и добр. Мне надо было предупредить, чтобы он молчал.
— Почему ты помогаешь Ланте, после того, что мы сделали? Я знаю, ты скажешь, что следуешь своему плану, но я так больше не могу! — Эолот топнул ногой. — Посвяти уже и меня в свои задумки. Я устал быть марионеткой в твоих руках!
Кето снял массивный золотой перстень с пальца и начал крутить его между пальцев. — Сделаешь тебя марионеткой, как же! Я помогаю Ланте, потому что люблю свою семью.
— Но твоя семья не она, а я! — Эолот с громким скрипом пододвинул к отцу второе кресло. Сар-минтал сел и начал нервно теребить подлокотники.
— И она тоже. Я всегда делаю все самое лучшее для моей семьи.
Эолот рассмеялся. — Если бы это было так, то ты бы помогал мне, а не мешал.
Кето поднял брови. — Мешал? Мешал сделать что? Значит, здесь спрятана не банальная ревность?
— А то ты не знаешь? — Эолот скривил губы, а затем резко наклонился вперед. — Я хочу стать астартором.
Кето кашлянул. — Я раньше не замечал за тобой стремления к власти.
Эолот вскочил с кресла. — А я стремился! Просто… боялся сказать тебе. Ты был так ослеплен своей любовью к Ланте. А потом… Потом мы сделали это. И я решил, что ты помогаешь мне. А потом… Потом понял, что Ланту ты любишь больше.
Кето потер лоб. — Любовь к племяннице никогда не пересилит любви к сыну.
— Тогда помоги мне! — Эолот подбежал к отцу и навис над ним. — Помоги мне стать астартором!
Кето вздохнул. — Я не могу.
— Можешь! — слюни из рта Эолота брызнули на лицо минтала. — Ланта доверяет тебе, отец. Воспользуйся этим.
— Нет.
Эолот выпрямился и сделал шаг назад. — Тогда я буду вынужден пойти к великой сантарии и рассказать о том, как ты устроил покушение на астартора. Она будет в восторге от этой информации.
Кето и виду не подал, что его эта новость чем-то задела. — Ты тоже участвовал в этом покушении.
Эолот улыбнулся, его глаза заблестели. — Я об этом скромненько умолчу.
Кето причмокнул губами. — Я помогу тебе. Но, не потому что боюсь твоих угроз. А потому что ты мой сын и попросил меня об этом.
Эолот подскочил к отцу и крепко сжал его руки. — Благодарю, отец! Что мы будем делать?
Кето улыбнулся уголком губ. — От тебя пока требуется не мешать мне.
«В начале была Его воля. И она пробудила нас к жизни».
Это было похоже на долгий сон. Вот только Мардегор не мог сказать, видел ли он хоть какие-то сновидения. Просто внезапно ощутил толчок, открыл глаза и почувствовал ток времени.
Первые несколько секунд Мардегор видел лишь ослепительный свет. Потом стали проявляться очертания движущихся теней, а затем, рывками, мир наполнился красками. И вот, он уже стоит среди множества обнаженных мужчин и женщин, у журчащего родника, над которым зависла радуга. Люди были такими же, как и он сам — полуслепыми и растерянными. И их было много.
