Пыль на губах полностью

Под покровом темноты он добрался до крайнего шатра и, не поднимаясь из снега, выглянул из-за края палатки. Основная часть людей уже разошлась по шатрам, но некоторые стояли около главного костра и что-то обсуждали, размахивая целой кипой бумаг. Около костров были свалены вязанки дров, а чуть в стороне от лагеря в лед были вбиты стальные колья, к которым по двое-трое были привязаны мекры. Кэль за всю жизнь видел этих животных пару раз у приезжих торговцев, к тому же, от него до места из привязи было далековато, но их длинные уши ни с чем не спутать.

«Теперь понятно, как они сюда попали. Но что вынудило этих людей отправиться по льду, да еще и в то время, когда холодный месяц подошел к концу?»

Кэль пробежался глазами по шатрам. Их было не меньше десятка. Он успел заметить, что в каждом они размещались по четыре человека. «Их тут с полсотни! Да еще и все вооружены. Да и броня у них больно знакомая. А не сборщики ли сайрона это?».

Кэль прищурился. На воинах были длинные, до колен, кольчуги и темно-синие сюрко. Каждый воин был перепоясан мечом и кинжалом. На одном из бойцов был дублет из золотой ткани со вставками из золоченного кольчужного полотна. «Так и есть, сборщики сайрона. Значит, они идут к Скале. Но зачем так рано? Сайрон собирают в первую неделю теплого месяца. Отродья преисподней! Они же начнут силой вытрясать волшебную пыль с клана. Нужно что-то делать, как-то остановить их».

Кэль нащупал копье за спиной. «Может попробовать повторить то странное состояние, к которому я прибегал во время боя с морозной тварью и врагами Ланты? Вновь оказаться в том липком мраке и быстро перемещаться. Что я там делал? Помню только молитву… — Кэль закрыл глаза. — Господи! Помоги мне защитить мой клан. Дай мне ту таинственную силу еще раз!»

Кэль открыл глаза. Ничего не произошло. Он вздохнул и осмотрелся. Боец в золотом дублете, очевидно, был главарем. Вместе с еще одним воином он рассматривал бумаги.

Кэль прищурился. «Ничего не видно. Скорее всего, это карты, по котором они ищут путь. Вот как они смогли зайти так далеко по этой ледяной пустыне. Они знают, где острова».

Большая часть воинов уже спала, а значит, у юноши была возможность подобраться к мекрам и отвязать их. «Но Тирин говорил, что они очень трусливые. Если мекры поднимут шум, ко мне прибежит пять десятков отборных воинов. Я не хочу умирать! Я и так был на грани смерти уже два раза. Я не могу умереть и лишить себя возможности быть с Лантой!»

Кэль понимал, что его мысли эгоистичны и недостойны рыцаря Единого Бога. Но Ланта была слишком важна для него. И как бы не было страшно это признавать — даже важнее судьбы всего клана. Поэтому Кэль повернулся и начал отползать прочь от лагеря. Когда стало возможно, он поднялся и пошел назад к скорлам и своим друзьям.

Когда Кэль вернулся к скорлам, Мейт сидел у молодого зверя, его голова свесилась на грудь и ото рта тянулась полузамёрзшая ниточка слюны.

Сердце юноши вздрогнуло. — Мейт! — крикнул Кэль и побежал тормошить друга. Тот дернулся и часто заморгал.

— Ты чего творишь? Я просто решил немного вздремнуть.

— Вздремнуть! На таком морозе? Надо было забраться на скорла.

Мейт передернул плечами. — Я их боюсь.

Кэль закатил глаза. — А умереть ты…

Сверху выглянула заспанная Джоль. — Кэль! Ты уже вернулся. Ты нашел остров?

Кэль помотал головой и помог Мейту подняться на скорла. — Зря вы не легли вместе. Он мог замерзнуть.

Джоль сдвинула брови. — Этот грязный длерхес непременно начал бы меня лапать.

Кэль почесал подбородок. — Да уж. Лучше бы ты, Мейт, замерз, чем натворил что-то подобное.

Мейт дернул губой. — Благодарю за заботу, друг.

Кэль забрался на скорла с плащом Джоль. — Иди сюда, обиженный. Меня надеюсь, лапать не будешь?

— Нужен ты мне, такой красивый, — скривился Мейт.