Каждое мгновение схватки отнимало драгоценные крупицы сил, но и приносило пользу. Я, кажется, сумел высчитать последовательность ударов и контрударов фехтовальной техники своего противника. Выбрав момент горизонтального удара слева, я кинулся вперед, выставляя жесткий блок когтем, упирая его обух в предплечье левой руки. Удар сокрушительной силы пришелся в клинок кинжала, мою левую руку пронзила острая боль. Но клинок противника замер, открывая краткий миг для атаки. Обе стрелы хаоса, что ждали все это время, ударили одновременно, прямо в грудь вампира. В этот момент все пламя, что разгорелось вокруг поля боя, замерцало и устремилось куда-то за мою спину.
Тело мечника содрогнулось и вспыхнуло, испепеляемое пламенем хаоса, изнутри. Из дыр, что прожгли стрелы валил черный дым, кожа, не прикрытая доспехом, вспучивалась волдырями и лопалась, еще через миг из глаз, рта и ноздрей вырвались потоки огня. Вампир выронил меч и рухнул на колени, издав душераздирающий вопль боли. И рассыпался в прах.
За моей спиной громыхнул взрыв. Обернувшись я увидел Бубу возвышавшегося над пылающим силуэтом волшебницы. Пламя демона еле теплилось, вырываясь из множества ран, едва заметными струйками. Волшебница с надрывом подняла посох над головой и разломила его пополам. От обломков артефакта во все стороны покатилась волна холода, стремительно покрывая все коркой льда. Буба уже побывавший раз заточенным в ледяной плен, благоразумно вернулся в печать, окутывая мое тело остатками огненного ореола. Я просто хромал, стараясь оказаться как можно дальше от губительного потока ледяного заклятья.
Потоки ледяной магии бушевали еще примерно пятнадцать минут. Мы стояли в отдалении и молча наблюдали, за яростью магии льда. Она была чужда нам… но также понятна. Словно мы смотрели на свое отражение в кривом зеркале, там, где мы порождали огонь, способный поглотить практически все в материальном мире, лед напротив, лишь сковывал, лишая свободы, замораживал и жизнь и, казалось бы, само время.
— Хозяин… — прохрипел Буба, недавно вновь призванный мной. — Я чую, что они все еще здесь… Они не погибли с утратой тел, и пытаются снова вернуться из-за грани в материальный мир, Хозяин…
Демон стал заметно меньше. Схватка с криомантом, далась Бубе нелегко, даже с учетом того пожарища, что разгорелся от пролившегося с небес огненного дождя. Все силы, что были и удалось собрать за время схватки, ушли на последний удар. Лишь вложив в него все, что было, Буба все-таки сумел пробить и сокрушить до этого неприступный ледяной барьер.
— Думаешь они… воскресают? Восстают из мертвых, Буба? — Буба закивал и указал когтистой лапой куда-то слева от часовни. Присмотревшись я разглядел нечто, похожее на излишне вычурную телегу. Вернее, ее заднюю часть. Рядом с ней промелькнуло нечто, быстро скрывшись за стеной часовни.
— Видимо это еще не все, Буба. Вперед. — Я аккуратно, стараясь не скулить от боли, положил левую руку, видимо сломанную последним ударом мечника, зафиксировал под перевязью и прижал ладонь к пробитому навылет боку. Мне давно не доставалось так сильно… почти год.
— Надо завязывать с такими ранами по весне, Буба… — через боль ухмыльнулся я, делая несколько больших глотков из меха с целебным отваром. — Иначе, остаток года приходиться лечиться и отлеживаться под сенью Вечного Леса.
Демон уже бежал вперед, стараясь не упустить последнего участника ночной схватки на погосте. Возможно, он сможет ответить на наши вопросы…
Доковыляв до угла часовни, я убедился, в своих предположениях. Моему взору открылся массивный и очень элегантно оформленный экипаж. Большие колеса, украшенные причудливым орнаментом, изящество которого, не смогла скрыть даже налипшая грязь. Вместительное багажное отделение, заставленное какими-то странными сумками. Крышу экипажа, по углам венчали четыре фонаря из металла и стекла. Экипаж был запряжен двумя парами черных лошадей, что словно статуи замерли в безмолвной неподвижности.
Перед дверью, что вела в пассажирское отделение, в угрожающей позе замер мелкий, по сравнению с мечником, уродец. Он пытался казаться страшным, корча отвратительные гримасы и скаля клыки. В руках уродец держал длинный топор, который явно был инструментом, а не оружием.
Повинуясь моей воле, Буба одним ударом отшвырнул уродца в сторону и рывком распахнул дверцу экипажа. Я заглянул в нее первым и с удивлением обнаружил внутри комфортабельное помещение. Центр занимал откидной стол, на котором стоял канделябр с пятью свечами из черного воска. Свечи горели призрачным, зеленоватым пламенем, наполняя пассажирское отделение экипажа, незнакомым мне, но приятным запахом. Стол делил пространство пополам. И эти половины отличались друг от друга так же, как великан-мечник отличался от своей спутницы.
