Слева аскетичная простота, так милая сердцу любого мужчины-путешественника. У дальней стенки небольшой походный секретер, с несколькими ящичками и отделениями. На стене, за тем местом где должно быть сиденье, развешано разнообразное оружие. Холодное и еще… незнакомая мне разновидность, из которой мечник атаковал меня с расстояния.
Справа все являло собой прямую противоположность мужской половине. Вместо аскетичного порядка и строгости, роскошные и не особо нужные вещи. Двойная дверца, что открыла небольшой, но плотно наполненный походной одеждой и платьями гардероб. И книги… несколько полок, заполненных хаотичной мозаикой разноцветных корешков, занимали все заднюю стенку экипажа.
Но самое интересное обнаружилось там, где у нормальных людей в экипаже находились сидения. Вместо них я увидел два ящика, исполненных из явно дорогих и редких пород дерева и покрытых лаком. На каждом виднелось некое изображение и надпись. На мужском, что заметно отличался своими размерами, я рассмотрел изображенный мужской силуэт, со скрещенными на груди мечом и той странной стреляющей штукой. Ниже шла надпись: "Кай Голод ФонВильц".
Второй ящик, заметно уступавший первому габаритами, был украшен изображением женского силуэта, сидящего на небольшой ледяной глыбе, протягивая руку, словно бы ловя снежинки, что кружили вокруг фигурки. И так же надпись: "Герда Холод ФонВильц".
Я открыл последний гроб. Как и ожидалось внутри лежало тело креомантки, постепенно обретавшее материальность. Охотник, когда рассказывал о порождениях противоположной силе Вечного Леса, стихии, говорил, что вставшие на путь смерти и достигшие возвышения, способны с легкостью обманывать ее, вновь возвращаясь из-за грани бытия в материальный мир. И именно это сейчас происходило у меня на глазах. Вдоль изголовья гроба, прямо в стенке, было устроено специальное отделение, наполненное склянками с алой жидкостью, видимо кровью. По металлической трубке, красные капли попадали из резервуаров в рот, на моих глазах восстающей из мертвых, волшебнице.
Открыв второй гроб, я увидел ту же картину. Мечник поглощал кровь, с каждым мгновением восстанавливая свое тело. Медлить смысла не было, и скрипнув зубами от очередного приступа боли, я вытянул из-за пояса длинный серебряный кинжал, что достался мне трофеем из вещей одного сектанта еще в дни моего испытания. Я знал, что убить этих порождений ночи можно лишь вот в такой момент, когда они беспомощны, пытаясь восстановить свои тела после очередной смерти. Удар в сердце серебряного клинка — один из самых надежных способов прервать их существование в мире смертных.
Я занес кинжал для последнего в не жизни криомантки удара, когда с улицы послышался шум и до моего сознания донеслись тревожные мысли демона.
— Остановись, Всполох из Вечного Леса. Прошу. Пощады…
Я резко обернулся и увидел в дверном проеме экипажа незнакомого мальчика в очень знакомом образе. Изящный черно белый костюм, кружевные ворот и манжеты, аккуратная прическа…
— Луэлла Великолепная, — прошипел я, замахиваясь для удара.
— Постой, Всполох, не прерывай их бытие, прошу. Пощады для моей кузины и ее мужа. — Я остановил удар, услышав в голосе ребенка, чьими устами говорила колдунья… искренность?
— Я понимаю, что они напали на тебя, и готова выкупить их жизни по справедливой цене… Примешь ли ты мою виру, Всполох из Вечного Леса? — Мальчик стоял спокойно, держа руки на виду, всем своим видом стараясь демонстрировать мирные намерения.
— Вира?
— Да Всполох, вира — выкуп за жизнь. Я готова ответить на все твои вопросы, честно и без уловок. Только оставь им, их бытие. Они наемники, охотники на чудовищ, а твой демон точно подходит под это определение. Если у тебя… есть к ним… материальные претензии, ты сможешь предъявить их лично им, когда они придут в себя.
— Думаешь твои ответы могут быть настолько ценными, Луэлла?
— От них зависит твоя жизнь, жизни детишек, что сейчас прячутся в каменном сарае, что по недосмотру убогих смертных называется трактиром и вообще жизни всех смертных, укрывшихся в обители Прилесья.
Я убрал кинжал от сердца волшебницы, впрочем не спеша прятать его в ножны.
— Говори, колдунья. И если это так… считай, что мы договорились.
Упырь, что оказался кучером и слугой наемников, суетливо бегал по погосту, стараясь собрать все оставшееся имущество своих господ. Изрядно помятый Бубой, что спускал пар, играясь с упырем до появления Луэллы, он все же сумел отыскать и притащить меч и штуцер Кая и обломки посоха Герды. Уложив оружие на столик, слуга принялся хлопотать над раскрытыми гробами, проверяя поступление алых капель в уста своих господ и своевременно заменяя стремительно пустеющие ампулы с кровью смертных.
Мы же, выбравшись на свежий ночной воздух устроились на ступеньках крыльца часовни и приступили к длительной беседе. Луэлла словно бы изменилась… Она перестала обращаться со мной словно с безмозглым юнцом. В ее интонациях появилось искреннее любопытство… и азарт.
