Закончив реветь, чудовище повернуло пасть в мою сторону и извергло из себя поток смрадной кислоты. Я попытался увернуться от буро-желтого потока, но все равно попал под кислотный удар. Защитная пелена Морейна затрещала, поглощая вредоносное действие заклятья и мелодичным звоном оповестила об окончании своего действия, даруя еще несколько мгновений безопасности.
Выхватив из кармана одно из подаренных Луэллой зелий холода, я подкинул его в воздух и усилием воли швырнул телекинезом прямо в тварь, что окончательно завязла на остриях каменных пик. Не дожидаясь развязки, я побежал к спасительным водам реки, течение которой уносило бурые, кислотные пятна. Уже оторвавшись от земли, стараясь войти в воду так, как учил меня Следопыт, руками вперед, чтобы как можно быстрее уйти на глубину, меня ударил в спину поток морозного ветра, впрочем лишь придав мне так нужное сейчас ускорение…
Вынырнув на поверхность и немного отдышавшись, я обернулся назад и с удовольствием увидел массивный кусок льда, в глубине которого просматривался силуэт чудовища. Вряд ли даже такое мощное зелье способно надолго задержать этого монстра…
Воды реки, совсем недавно освободившиеся ото льда, вытягивали живительное тепло моего тела, сковывая движения и лишая сил. "Движение — жизнь" — говорил нам с братом Охотник, выводя нас на зимние охоты в особо лютые морозы. Превозмогая холод и накатывающую сонливость, я погреб к противоположному берегу, позволяя течению сносить меня ниже, все сильнее увеличивая расстояние между мною и монстром.
С противоположного берега послышались голоса людей и топот конских копыт. Рядом с моей головой, в воду плюхнулся первый арбалетный болт, затем еще и еще… Меня ждали… Полдюжины всадников, одетых в цвета барона Фарли, видимо часть засады, что поджидала нас за мостом. Набрав побольше воздуха в легкие, я нырнул, скрываясь от людских глаз.
Отдавшись на волю течения и экономя силы и дыхание, я поплыл вниз, думая лишь о том, как выбравшись на берег разведу самый большой и жаркий костер в своей жизни, даже если для этого придется сжечь вообще все вокруг.
Легкие горели словно набитые раскаленными углями, когда моя рука наконец нащупала дно реки, уходившее кверху. Оттолкнувшись ногами, я устремился к поверхности, к свету, что обещал тепло и глоток свежего воздуха. Тот вздох я не забуду никогда. Не помня свой первый вздох в этой жизни, я точно знал в тот момент, что не было мига слаще и долгожданнее.
Выбравшись из воды на пологий берег и стараясь слишком громко не стучать зубами от холода и унять дрожь во всем теле, я пополз к ближайшему кустарнику, что мог хоть как-то укрыть меня от чужих взглядов. Затаившись в своем, ненадежном укрытии, я посмотрел на противоположный берег реки. Там, где произошла схватка с чудовищами, разгорался вялый пожар, из центра которого в небеса уходил столб буро-желтого дыма.
— "Чудище пытается растопить лед, своей кислотой, Хозяин… И к нам приближаются смертные, что стреляли в нас с берега, Хозяин…" — мысли Бубы заставили меня оторвать взгляд от противоположного берега. По дороге, тянувшейся вдоль реки, отделяя обжитые земли свободных баронств от границы Темнолесья, в нашу сторону двигался смешанный отряд.
Полдюжины всадников, с головы до ног закованные в броню из металла, возглавляли уже знакомый нам пестрый сброд. Среди сектантов то и дело мелькали красные колпаки. Слышались повелительные окрики и щелканье ударов кнута. Завершала процессию массивная повозка, что тянули за собой худые изможденные люди, одетые в жалкие обноски. На повозке возвышался тучный человек, облаченный в алый плащ.
Именно в его руках я рассмотрел плеть семь хвостов которой заканчивались острыми крючьями. Колдун нещадно хлестал рабов, с каждым ударом вырывая куски плоти из спин людей, низведённых сектантами до состояния тяглового скота. По обеим бортам повозки двумя ровными рядами шло два десятка воинов — личной охраны колдуна, как и на площади Прилесья, вооруженных пиками.
В моей голове, тут же созрел замысел как еще немного сократить сектантское поголовье и заодно согреться. Ответом на мои мысли, стало довольное урчание демона, что не мог усидеть в печати.
Дождавшись пока всадники проедут мимо меня, я сломал печати на двух свитках, доставшихся мне от деда. Огненная стена надежно отрезала всадников от основной толпы сектантов и передвижного алтаря. Вторая огненная стена отрезала путь отступления, запирая этот сброд с обеих сторон непроходимыми огненными валами.
Я встал в полный рост, пробуждая стигмы хаоса и разжигая внутреннее пламя в печати. Бандиты в панике бросились в разные стороны, роняя и топча друг друга. С повозки послышался властный окрик и воины охраны, стараясь навести хотя бы иллюзию порядка, пустили в дело свои пики.
