— Барталамео, готовься вести записи. — после небольшой паузы спокойно приказал вельможа, — осмотр предполагаемого места проведения ритуального жертвоприношения, — вельможа достал золотую цепочку, один конец которой пристегнул к символу своего ордена, золотому амулеты в виде пылающей, латной перчатки, сжатой в кулак, деснице гнева божьего, второй конец цепочки увенчанный замысловатым креплением, занял положенное ему место в оправе монокля, после чего тот слегка засветился золотистым сиянием.
Монах закрутил головой, пытаясь найти место, укрытое от дождя. Вести записи в такую погоду — дело неблагодарное. Лучшее, что обнаружилось на поляне — бугристый корень дерева, уходивший в толщу земли и хоть как-то укрытый от небесной влаги, ещё не до конца увядшей кроны дерева. Свернув втрое полу рясы, Барталамео попытался по удобнее утроиться на этом импровизированном табурете и достал из-за пазухи планшет для бумаг и тубус с письменными принадлежностями.
Я готов магистр. — Уныло доложил монах, приступив к заполнению очередного в его жизни документа.
— Пиши: тринадцатый день, седьмого месяца, года тысяча четыреста семьдесят третьего от обретения святых даров. Осмотр проводит старший дознаватель ордена Искореняющих Ересь, магистр Альфред Ноэль. При осмотре применяется "око истины". Место — поляна с перекрёстком дорог на окраине Темнолесья. Время — полдень. — Магистр Ноэль надел монокль и продолжил.
— В центре поляны расположено дерево. На дереве труп человека, повешенного на верёвке за шею. Тело висит невысоко, практически касаясь земли пальцами ног. Труп несёт на себе следы пыток и насильственной смерти. На трупе имеются остатки кожаной одежды и нательного белья, — взяв небольшую паузу, магистр неторопливо обошёл висельника по кругу, осматривая тело через мерцающий монокль и продолжил:
— Визуальный осмотр выявил следующее: тело принадлежит мужчине средних лет. Волосы тёмные с проседью. Рост — выше среднего. Цвет глаз установить не представляется возможным по причине отсутствия оных. На лице следы побоев и ожоги… Видимо глаза выжгли в процессе пыток. — магистр снова замолчал, задумчиво проводя моноклем вдоль груди повешенного.
— Так — так… это не пиши, — замешкавшись на мгновение, дознаватель взял монокль в левую руку, достал из-под рясы, и ловким движением разложил железный стек примерно два локтя длиной. Мгновением позже и, видимо что-то для себя решив, Ноэль кончиком стека медленно и аккуратно откинул пропитавшийся кровью край нательной рубахи с груди повешенного.
— Барт, пиши: на груди убитого, в районе сердца, обнаружены следы среза кожного покрова. Размерами… примерно в две ладони взрослого мужчины. Око истины выявило присутствие следов магической октаграммы…
— Октаграмма? — прервал вопросом монолог магистра сержант, внимательно наблюдавший за осмотром тела.
— Да, сержант, октаграмма — восьмиконечная звезда, используется в ритуалистике для сотворения печатей. Символ единение всех первоначал. — без запинки ответил за магистра монах, не отрываясь от ведения записей. Барталамео хорошо знал своего начальника и наставника. Тот не терпел, когда его перебивают и просто на дух не переносил, если кто-то пытался мешать ему в процессе работы.
— Барт! Внимание! — рявкнул дознаватель и продолжил осмотр тела.
— Срез свежий, по следам на срезе, увечьям и общему состоянию тела, определяю время смерти — не более шести — семи часов назад. Смерть наступила в следствии… Сержант, срежьте тело!
Сержант без промедления направился к стволу дерева, где крепился край верёвки, на ходу доставая кинжал из ножен, закреплённых за спиной. Ноэль, промедлив мгновение, благоразумно отошёл от повешенного на несколько шагов. И вовремя, лужица грязи и нечистот, скопившаяся на земле под ногами покойника, разлетелась смрадным веером брызг во все стороны. Магистр не теряя ни минуты, с азартом охотничьего пса, вставшего на след добычи, продолжил осмотр тела.
— Барт, мой саквояж с алхимией и бумаги из красной папки. Живо! — рявкнул Ноэль убирая стек и склоняясь над телом. Промокший до нитки, и грязный по колено секретарь обречённо вздохнул, сложил планшет и потрусил к дилижансу, бормоча себе под нос что-то неразборчивое…
— Господин, это надолго? Делать остановки в Темнолесье может быть небезопасно. — напомнил сержант. Его преследовало ощущение чужого взгляда, то самое ощущение, когда из темноты переулка тебе в спину кто-то целится из самострела. Сержант чувствовал, его люди нервничают все сильнее. Обманчивая тишина окружающих зарослей давила на нервы ощущением приближающейся беды.
Секретарь подбежал к дознавателю, неся перед собой в руках увесистый кожаный саквояж и красную папку под мышкой. Ноэль отвлёкся на минуту от осмотра тела, раскрыл саквояж, достал небольшую серебряную коробочку, чем-то похожую на новомодный портсигар, раскрыл её и начал аккуратно посыпать грудь покойника желтоватым, остро пахнущим порошком. От раны на месте куда попадал порошок послышалось тихое шипение, воздух наполнился неприятным запахом аптечной лавки и ещё чего-то.
