Место падения было скрыто от меня развалинами. Не мешкая, на ходу создавая очередную сферу, я побежал вперед. Найти место схватки оказалось нетрудно. Внутри развалин дома катался клубок из мертвой и пылающей плоти. Хромец превосходил Бубу в размере и массе, Буба оказался проворнее и злее. В сознании моего друга клокотала свирепая ненависть к тому, кого мы оба винили в гибели близких и потере всего, что у нас было. Ненависть демона питала его ярость, с каждым движением, с каждым ударом лапы, пламенный ореол становился все ярче. Все вокруг, что могло гореть, очень быстро занималось пламенем. Кислота монстра просто не успевала долетать до тела моего друга, испаряясь от нестерпимого жара. От защитного полога, прикрывавшего Хромца не осталось и следа, туша твари покрылась глубокими, дымящимися ранами, кое-где проглядывали ребра и кости.
Сосредоточившись, я выбрал момент, когда Буба, захлестнув хвостом горло твари, разжал свою пасть, отстраняясь от монстра как можно дальше. Удар огненного копья разворотил морду чудовища, положив конец непродолжительной, но ожесточенной схватки.
— Это еще не все… Хозяин. — Прорычал волк, поднимаясь на ноги. — Часть банды уцелела и успела скрыться, Хозяин… Я почувствовал… так же как тогда, как сущность колдуна в последний момент покинула тело твари, Хозяин…
Видящий, на своих занятиях рассказывал нам о смертных, которые находили различные способы продления и сохранения столь коротких жизней. Прошедшие этой тропой смертные называли себя "Возвышенными" или "Высшими", считая, что сумели подняться над серой массой обычного человечества. Видимо, Хромец был одним из них, сумев овладеть переселением своего разума в тела носителей скверны.
Прочитав мои мысли, Буба лишь мотнул волчьей головой и быстро помчался по руинам хутора, добивая раненных и поджигая все вокруг. Мы оба отлично понимали, что эта небольшая схватка, лишь начало последнего сражения, в нашем с Бубой испытании.
Мы вышли к нашей стоянке ближе к полудню. Ловчая яма, ставшая могилой для тролля, продолжала дымиться, даже забитая телами убитых сектантов. Ручеек сидел ко мне спиной, чем-то увлеченно занимаясь у ствола дерева. Подняв к верху руку, брат обозначил приветствие, показывая, что заметил нас. В руке был зажат охотничий нож, по лезвию которого стекала струйка крови.
Подойдя ближе, я скинул изрядно обгоревший плащ охотника и присел у костра, наполняя кружку лесным чаем.
— Как прошло? — не отрываясь от своего занятия, спросил брат.
— Ловушка… Помнишь пленный говорил о госпоже Луэлле? Познакомились вот… — Я с удовольствием сделал первый глоток любимого напитка. Со вздохом поднявшись, я заглянул за плечо брата и довольно улыбнулся. У ствола дерева сидел мой недавний знакомый, исчезнувший из хутора при первых признаках неприятностей.
— Фенк? Если мне не изменяет память… — Я с искренней улыбкой на лице, посмотрел на освобожденного мною пленника. Тот, мотнул головой в знак согласия, усердно пытаясь выплюнуть кляп. Лицо, теперь уже нашего пленника выражало крайнюю степень испуга. Перед ним, снова сидел обитатель таинственного леса и вертел в руках длинный, острый нож.
Я вытащил кляп и показав жестом, что бы тот не кричал, отозвал брата в сторону.
— Здесь в Темнолесье происходит, что-то непонятное. У меня плохое предчувствие, брат. Ты ранен и продолжать испытание вместе со мной, слишком большой риск. Не спорь, брат. Лучше помоги мне. — Я в нескольких словах объяснил свой план Ручейку и после недолгого спора, мы пришли к согласию.
Уходя с места нашей стоянки, я понимал, что остаюсь один на один, с Хромцом и Луэллой. К тому же еще где-то, возможно совсем рядом, рыщет сошедший с ума древний оборотень, жаждущий моей крови. Нас с Бубой ждал след, оставленный бандитами, сбежавшимися к руинам хутора, и ответы, которые я надеялся получить, пройдя по нему.
Тропа, оставшаяся после банды, уводила нас с Бубой, обратно, к границе Вечного леса. То и дело, нам попадались зараженные и высохшие деревья. Гниль или порча проникала все глубже в лес, искажая и убивая живую природу. Попытайся мы очистить все, чего коснулась неизвестная зараза, нам бы пришлось останавливаться каждые полчаса… Или спалить все Темнолесье. Буба последние сутки практически не менял форму, пребывая в обличии волка. Если можно так назвать четвероногое чудовище, покрытое шипами и чешуёй. Буба научился контролировать силу пламени, что таилась в демоне до поры. Инфернальное свечение пропадало и появлялось по желанию моего фамилиара. К рассвету, мы пересекли границу владений Девы Озера, с тоской осматривая то, во что превратился еще недавно полный жизни край.
