Луэлла с любопытством рассматривала сектантов Нечистого не переставая удивляться тому, насколько глубоко промывали разум смертным в тренировочных лагерях секты. Еще вчера, мирные и законопослушные пахари и ремесленники, а порою и солдаты, попадая в лапы секты, очень быстро превращались в одержимых жаждой власти и плотских удовольствий фанатиков, безропотно выполнявших любую волю, любой приказ вышестоящих сектантов.
Хромец наотрез отказывался говорить о методах и приемах обучения, практикуемых сектантами, все время ссылаясь на некоторые пункты договора, гарантирующие обоюдное сохранение тайн колдунов.
Очередная дверь, которую охраняли особенно тщательно, привела спутников в небольшой коридор, по сторонам которого тянулись железные решетки.
— Как видите, повелитель, мы разделили мужчин и женщин. Им дают достаточно воды и еды.
Из дальнего конца коридора донесся визгливый лай, и Хромец поспешил туда, не оборачиваясь к своей спутнице, на ходу произнес. — Выбирай Лу, пока я не начал работать с ними.
Женщина извлекла из поясного кошеля драгоценный амулет, крупный темно синий камень, заключенный в оправу из золота и серебра, и направилась к решеткам. Проходя мимо камер, колдунья монотонно читала несложное заклинание, приводившее в действие скрытые в амулете силы. Из мужчин не подошел не один. У камер, куда разместили женщин, ведьма задержалась, внимательно рассматривая двух молоденьких девочек, очень похожих друг на друга.
— Вы сестры? — Ведьма улыбнулась, кажется она нашла, то, что искала.
— Да госпожа… — с испугом в голосе отозвалась старшая.
— Так… я забираю этих двоих. — Старший караула сноровисто отпер дверь камеры и выволок в коридор испуганных девиц.
— Вымойте их как следует. И смотри мне… — Ведьма стремительно приблизилась к колпаку помахав указательным пальцем у того перед носом. — Что бы были целыми, как сейчас… а не то сам займешь их место.
Сектант, побледнев, быстро закивал головой, сноровисто снимая кандалы с пленниц.
— Чего мы хотим?! — Шедший впереди толпы разъяренных крестьян, молодой человек, гордо задрал голову, размахивая над ней факелом.
— Верните наших детей! — отвечал нестройных хор голосов, идущей следом за ним толпы.
— Чего мы хотим?! — Словно мантру продолжал выкрикивать заводила, подогревая истеричный настрой людей.
— Честных податей, еды и справедливости!!! — отвечала толпа, побрякивая разнообразным инструментов, косами, топорами и вилами, с каждым выкриком, устремлявшимися к небу.
— Что мы скажем псам барона Фарли?! — в голосе молодого человека прозвучали надрывные нотки, выводя накал собравшейся толпы на грань истерики.
— Отдавай наших детей и нашу еду! Иначе — смерть! — толпа крестьян, доведенная до исступления зажигательной речью молодого незнакомца, подбадривала себя грозными выкриками и угрозами. И неминуемо приближалась к стенам баронского замка.
Крестьяне, увлеченные своим гневом и зажигательными речами предводителя, не сразу заметили, что ворота замка открываются. По опустившемуся мосту неспешно проезжали всадники, облаченные в матово черные доспехи. Острия пик, хищно сверкали в отблесках колдовских светлячков, что неотрывно следовали за отрядом. Колонну всадников возглавлял лично барон Фарли верхом на внушающем своей статью уважение жеребце так же, как и его наездник, облаченном в богато украшенные золотом доспехи.
Увидев конный отряд приближенных рыцарей барона, толпа замерла в нерешительности. В рядах восставших пробежал легкий ропот. Люди заозирались по сторонам, ища пути для бегства. С них как будто спало непонятное наваждение, нищета и лишения, перспектива голодной смерти в долгие зимние месяцы и даже горе жен и матерей, потерявших своих детей этим летом, уже не казались столь ужасными как гнев приближающегося господина.
Вокруг сбившейся в кучу толпы, из темноты выступали фигуры, облаченные в кольчуги и шлемы, прикрывавшие лицо воинов лишь до половины. Северяне, вооруженные мечами и топорами, громко били оружием о круглые деревянные щиты все плотнее смыкая кольцо вокруг бунтовщиков. Люди в панике закрутили головами, ища взглядом своего предводителя. Но парень исчез, словно провалился сквозь землю.
— Вы подняли оружие против своего господина! — В грозном голосе барона Фарли слышались насмешка и самодовольство. — И за это понесете заслуженное наказание!
— Бьерн, вяжи их. Мужиков сначала выпороть, потом на рудник. С бабами можете немного позабавиться, только в меру… Их тоже ждет каторга. — Сказав это, барон развернул коня и спокойным шагом поехал к воротам замка.
Северяне, подбадривая себя и запугивая крестьян, грозными выкриками, наступали на сбившуюся в кучу чернь непреодолимой стеной щитов. Вот послышался первый вскрик боли, кто-то из наемников выбил обухом топора вилы из рук мятежника. Ночную мглу наполнили крики боли и стенания женщин, лишавшихся в эту ночь, не только надежды вернуть своих детей, но и свободы.
— Я доволен тобой, Раздор. — Хромец, спокойно выслушав доклад ученика и слегка кивнул, признавая заслуги молодого человека.
