Унылый потертый башмак с отрывающейся подошвой. Который вдруг оказывается в вонючем рту у какого-нибудь мопса, на ноге бомжихи с натоптышами или немодного потного глэм-рокера с копытами, поросшими грибком.
Теперь помножьте это на сто, добавьте еще парочку нулей для верности, сложите с бесконечностью и тогда, может быть – может быть, – вы хоть немного приблизитесь к пониманию того, как в тот момент себя чувствовала я.
Да, я сказала, что этот башмак еще и выблевала анаконда после того, как случайно сожрала рокера?
Поездка до материка оказалась в буквальном смысле просто ужасной. Без Дэмиена я очень остро поняла весь ужас резкого спуска, который пришлось совершить, чтобы добраться до катера. Без поддержки его надежной руки я соскользнула на несколько ступенек, ободрала локоть, получила синяки на заднице и набила очаровательную шишечку прямо между глаз. Да еще и восхитительным образом треснул экран телефона, с которым я, к счастью, воссоединилась.
Да и поездка на катере между морепродуктами, которые вскоре станут чьим-то ужином, и каким-то рейвером, перебравшим экстази была… была…
Я перебирала в уме слова, подбирая такое, по сравнению с которым «мучительный» сгодится только для упавшей на лоб капли дождя. Но так ничего и не нашла. Боль, которую я испытывала в тот момент, в сравнение не шла даже с той, что я чувствовала, когда Майкл оставил меня у алтаря. Сейчас она вышла на совершенно иной уровень.
Когда я сошла с катера, уже начинало вечереть. В Пхукете включили свет, и на улицы выползли ночные бабочки в коротких юбках. Я шла по улице в поисках «тук-тука», даже не веря, что всего несколько дней назад я боялась ехать на нем одна. Гремели ужасные песни в караоке, в воздухе повисли запахи пищи.
За то время, что меня не было, моя популярность в Интернете, видимо, только нарастала, поскольку даже в таком состоянии я замечала, как на меня смотрят и показывают пальцем. Поначалу меня это не парило, но когда ко мне подошла женщина с обеспокоенным взглядом и предложила помощь, у меня сорвало крышу.
Я заняла центральное место на сцене посреди улицы, раскинула руки и заорала. Да, мама бы мной очень гордилась сейчас.
– Да, люди! Это я! Хватит уже, ладно?
Все глазели на меня. Кто-то попятился, пугающе много народу достали телефоны и начали звонить.
– В спа-отель «Белые пески», пожалуйста, – пробормотала я.
Водитель посмотрел на меня.
– Тебе бы выпить не помешало, – сказал он с сильным тайским акцентом.
– Это точно. Жалко, нечего, да покрепче бы.
– Держи. – низкорослый таец потянулся ко мне и подал сигареты с зажигалкой.
– Я не курю.
– Начать как раз подходящий момент.
И мне это показалось гениальным, черт возьми. Он же прав, самое время! От сигареты мне точно полегчает.
Я закурила. И это было отвратительно. Я закашлялась, закружилась голова, затошнило, как от резкого прилива крови.
Мне жутко понравилось!
Когда появилась возможность сконцентрироваться на омерзительных физических ощущениях, душевная боль стала казаться
Водитель послушался. Я курила всю дорогу до отеля, голова разболелась адски, саднило горло, жгло легкие.
Ровно то, что мне было нужно.
Мы остановились у ресепшн, я расплатилась, поблагодарила таксиста за сигареты. Я вылезла из «тук-тука» и увидела собственное отражение в зеркальной двери…
Представьте себе еще никем не найденную дикарку, всю жизнь прожившую в джунглях Папуа – Новой Гвинеи и воспитанную обезьянами.
Но кому какая разница, да? Мне точно никакой. Я к этому моменту уже привыкла выглядеть дерьмово и ничему не удивлялась.
На двери висела громадная вывеска, запрещающая курение, поэтому мне пришлось докуривать снаружи. Я курила всего десять минут и уже прочувствовала на себе всю тяжесть дискриминации! Достав телефон, я вспомнила, что он пролежал выключенным несколько дней, нажала на кнопку, и по треснувшему экрану побежали миллионы сообщений. Я выбросила сигарету и пошла к номеру, читая на ходу.
