Я улыбнулась. Хоть у меня и разбилось сердце, такой силы в себе я еще никогда не ощущала.
До этого так называемого медового месяца я была из тех девушек, кто не посмеет пойти в ресторан в одиночестве, с кем всегда парень и кучка подружек. Которая ни разу в жизни ничего не сделала сама, боялась перемен, которую вгоняли в ступор все непредсказуемости, случившиеся не по плану. Да и секса она боялась. Но вернусь домой я совершенно другим человеком. Прежняя Лили осталась на «Пылающей луне» вместе с куском моего сердца. Вздох. Может, иметь все и сразу просто нельзя?
Я хотела быть с Дэмиеном.
Очень хотела, но я также понимала, что не нуждаюсь в нем.
Что проживу и без него; не умру. Будет тяжело и больно, будет пролито много слез, израсходовано много платков, съедено много мороженого, но, рано или поздно, это закончится.
И я никогда не забуду того, что он мне дал.
Я пробудилась. Переменилась. Стала новым человеком.
По лицу снова потекли теплые слезы. Бриз набирал силу, заметно посвежело. Я снова осмотрелась по сторонам, признаюсь, в глубине души я мечтала о грандиозном голливудском окончании, что я повернусь и увижу Дэмиена в свете миллиона свечей, которые он для меня разжег.
Да я и не хотела.
Я полюбила его искренне, без эгоизма, я не хотела, чтобы Дэмиен ради меня отказывался от своих желаний. Его свободный дух было не приручить, но именно это и делало его особым, уникальным и позволило мне его полюбить.
А я, хоть и чувствовала в себе большие перемены, все же осталась той девчонкой, которая не может бросить все и исчезнуть на год.
Никакие «Пылающие луны» такого не изменят, это же касается и Дэмиена.
Он правильно сказал: время просто не то. Может, через год… кто знает? Но сейчас все не сошлось волшебным образом.
– Лили. – я обернулась и увидела Энни. – Я помню, что ты хотела побыть одна, но… все в порядке?
Я кивнула и поднялась на ноги.
– В каком-то смысле. Но буду в порядке.
Она бросилась ко мне и обняла. Очень крепко.
– Мы все рядом, ты же знаешь.
Обнимая Энни, краем глаза я заметила, как трясутся кусты. Я посмотрела туда: Джейн была такая высокая, что и голова, и плечи торчали.
– Я тебя вижу! – крикнула я.
– Прости…
Она выбежала из кустов, вслед за ней Вэл.
– Мы не могли сидеть по номерам, зная, что ты тут одна.
Я улыбнулась подругам.
– Девочки, все будет хорошо! – я повернулась в последний раз посмотреть на луну, а потом мы взялись за руки и пошли ко мне в номер.
– Лили, мы очень тебя любим, но тебе просто срочно надо принять ванну. – Энни толкнула меня плечом.
Я даже почти засмеялась.
Ладно, возможно, хорошо все будет не сразу. Но я этого ждала. Душа болела.
Перелет домой прошел неплохо. По сути, эта новая смелая Лили меня просто удивляла. Я даже умудрялась шутить и смеяться. У меня получалось осмысливать все случившееся глубоко и по-философски, ведь по большому счету это была просто небольшая шишка, набитая на жизненном пути.
К середине полета я даже убедила себя в том, что все прекрасно. Чудесная возможность для личностного роста –
Уже на трапе меня накрыло.
Дэмиен – на другом краю света. Мы на разных континентах, нас разделяют тысячи километров холода и одиночества. Паника сжала мне горло, парализовала. Я не могла вдохнуть, хотела убежать обратно в самолет и заставить пилота немедленно лететь обратно. Но даже в том состоянии я понимала, что так нельзя, и начала плакать.
Когда слезы полились, я уже не могла их остановить, даже когда дома меня уложили на диван. Все вокруг казалось таким знакомым: всего несколько дней назад я лежала тут же и ревела, только по Майклу. И в этот раз я рыдала, выла и пускала сопли, а потом на жалости к себе у меня заело пластинку:
Позднее меня перетащили в кровать. Тучка спела какую-то древнюю тибетскую мантру, которая должна была меня успокоить. Как ни странно, она сработала, и я погрузилась в сон.
Следующий день явился трагическим продолжением предыдущего, да и вечером играла та же заевшая пластинка, правда, на этот раз я добавила еще оду фразу:
Часов в восемь-девять вечера я сорвалась и начала судорожно собирать чемодан в очередную поездку в Тай. Со мной провели беседу как с ненормальной, как при освобождении заложника; в конце концов меня привели в чувство, вернули к реальности и снова уложили в кровать.
