Как только она подумала о девушке, все остальное тут же вылетело из ее головы; хотя Анна по-прежнему смотрела на берег, она не видела и не слышала ничего, пока легкое прикосновение к плечу не вернуло ее к реальности.
Один из корабельных мичманов, даже в белоснежном тропическом мундире неловкий, как подросток, робко отсалютовал ей.
— Мэм, вас ждет посетитель в офицерской кают-компании.
Когда стало ясно, что Анна его не понимает, он просто кивнул, предлагая ей следовать за ним.
У двери кают-компании мичман отступил в сторону, пропуская Анну. Она остановилась у входа и подозрительно огляделась, прижимая к себе дорожную сумку как щит. Посетители и офицеры уже вовсю угощались джином с тоником из корабельных запасов, но адъютант капитана заметил Анну.
— А, вот и вы. Это та самая женщина. — Он выдернул из группы гражданских одного человека и подвел к Анне.
Анна внимательно осмотрела его. Мужчина обладал стройной мальчишеской фигурой, одет был в отлично сшитый синевато-серый костюм-тройку из дорогой ткани.
— Мевроу Сток? — спросил он почти робко.
Анна с удивлением поняла, что это далеко не мальчик, что он, пожалуй, лет на двадцать старше ее самой.
— Анна Сток? — повторил он.
Его волосы начали редеть по обе стороны над высоким гладким лбом ученого, но им было позволено расти пушистыми прядями сзади и падать на плечи.
«Нам бы поработать над вами ножницами», — подумала она, а вслух сказала:
— Ja, я Анна Сток.
Он заговорил на африкаансе, который Анна легко понимала.
— Приятная встреча — aangename kennis[30]… Я полковник Гаррик Кортни, и я огорчен — как, должно быть, и вы — нашей ужасной потерей.
В первые мгновения Анна не поняла, о чем он говорит. Вместо этого она внимательнее присмотрелась к нему — и увидела, что с его нестриженых волос сыпется на плечи дорогого костюма перхоть. На жилете не хватало пуговицы, которая свободно болталась на нитке. На шелковом галстуке красовалось жирное пятно, а носок одного из ботинок был ободран.
«Холостяк», — решила Анна.
Несмотря на умные глаза и чувственные мягкие губы, в мужчине проглядывало что-то детское и ранимое, и Анна ощутила, как в ней шевельнулся материнский инстинкт.
Он подошел немного ближе, и его неловкие движения напомнили Анне о том, что генерал Кортни рассказывал Сантэн и ей: что Гаррик Кортни в детстве потерял одну ногу из-за несчастного случая на охоте.
— Гибель моего единственного сына в бою… — Гаррик понизил голос, и выражения его глаз достало для того, чтобы смягчить настороженность Анны. — А новую потерю почти невозможно вынести… Я потерял не только сына, но и дочь и внука — до того, как смог хотя бы познакомиться с ними…
Теперь Анна наконец разобралась, о чем он говорит, и ее лицо вспыхнуло такой яростью, что Гаррик инстинктивно отпрянул.
— Не смейте так говорить! — Она шагнула вслед за отступившим Кортни, напирая на него так, что их лица почти соприкоснулись. — Никогда не смейте такое повторять!
— Мадам… — растерялся Гарри. — Простите, я не понимаю… Я вас чем-то обидел?
— Сантэн не погибла, и не смейте говорить так, словно это случилось! Ясно?
— Вы хотите сказать, что жена Майкла жива?
— Да, Сантэн жива! Конечно, она жива!
— Но где она?
Поблекшие голубые глаза Гарри медленно ожили.
— А вот это мы и должны выяснить, — решительно заявила ему Анна. — Мы должны найти ее — вы и я!
Гарри Кортни снимал номер в отеле «Маунт-Нельсон» над центром Кейптауна.
Конечно, ничего другого и не мог выбрать джентльмен, посещающий мыс Доброй Надежды. В гостевой книге этого отеля красовались имена знаменитостей: сенаторов и исследователей, алмазных королей и известных охотников, принцев и адмиралов, — все они предпочитали этот отель в качестве своего временного дома.
Братья Кортни, Гарри и Шон, всегда занимали один и тот же угловой номер верхнего этажа. Из него с одной стороны открывался вид на сады, основанные еще губернаторами Голландской Ост-Индской компании, и на воды Столовой бухты и затянутые дымкой голубые горы за ним, а с другой стороны бастионы серых скал подходили к отелю так близко, что скрывали половину неба.
Но эти легендарные пейзажи ни на мгновение не отвлекли Анну. Она быстро оглядела гостиную, потом положила свою сумку в середину стола и стала рыться в ней. Найдя серебряную рамку, она показала ее Гарри, который нерешительно топтался за ее спиной.
— Бог мой… да это Майкл!
Он взял рамку из рук Анны и жадно всмотрелся в фотографию двадцать первой эскадрильи, сделанную всего несколько месяцев назад.
— Трудно поверить… — Гарри умолк и нервно сглотнул, прежде чем продолжить: — А вы позволите мне сделать с нее копию для меня?
Анна кивнула, и Гарри сосредоточился на второй половине складной рамки, где были вставлены два снимка.
— Это Сентайн?
Он произнес имя на английский лад.
— Это ее мать. — Анна коснулась второго фото. — А это Сантэн. — Она поправила его произношение.
— Они так похожи… — Гарри повернул фото к свету. — Мать более миловидна, но дочь… Сантэн… у нее больше характера.
Анна снова кивнула:
