Да, разумеется, он немного… он сильно облажался, когда по его вине погиб её отец, однако это недопонимание они уже обсудили. Попытались, по крайней мере. И Медея, хоть ей тогда было слишком досадно от этого, вела себя вполне адекватно.
Даже если она и считала его убийцей, она это не сказала.
Но Сокол знал, что она на него обижалась, скрывала свои истинные эмоции в глубине души и упорно делала вид, что чувствовала себя прекрасно. Как опрометчиво!
Сокол не затрагивал намеренно эту тему, и это было его главной ошибкой. Он был излишне гордым, из-за чего раньше получал от Орла. Кроме того, он не хотел навязываться. Поэтому вместо того, чтобы решить возникшую проблему, он просто наблюдал и думал, что молчание им поможет. Хотя бы чуть-чуть.
Сокол был таким глупым.
— Я вижу ворота. Видимо, город. Нам нужно закупиться всем необходимым и-и… — Медея скептично осмотрела бороду Сокола. — И тебе надо будет посетить цирюльника. Извини, но ты выглядишь с этой фиговиной просто ужасно.
— Я…
— На самом деле, м-мисс права… — скромно согласился оуви. — Вам н-не идёт, м-мой спаситель.
— Что за…
— Так что я могу заняться со Стриго делами, ну а ты, сам понимаешь, будешь избавляться от своего недоразумения. И не смей никого трогать. Пожалуйста!
— Сама…
— Я всегда х-хотел купить ор-решки! Там же н-наверняка их пр-родают, да?
— Вот попросишь у своего спасителя, и он обязательно выделит тебе сумму на собственные нужды. Если он не пропил все деньги, конечно.
Стриго большими глазами глянул на Сокола, у которого не было никаких шансов противостоять обаянию оуви. Сгорбившись, он поднял голову к небу и взмолился.
— За что мне это зло… Ладно!
— Спасибо! — оуви радостно запрыгал на месте, а затем прильнул к Соколу. — С-спасибо!
— О Сущий, давай только без этих обнимашек. Мне уже плохо от них. Пожалуйста!
— Они бы пошли тебе на пользу.
Им пришлось пройти приличное расстояние, прежде чем они наконец-то дошли до ворот, рядом с которыми стояли стражники — всего лишь два хлипких человека. Сокола радовало, что на пути им не пришлось преодолевать, как это обычно бывало, множество препятствий. В противном случае они бы добирались до треклятого города чересчур долго.
За последние дни Сокол ничего не ел. Его желудок противно урчал и требовал хоть чего-то съестного, а ещё раскалывалась голова из-за жёстких спальных мест. Ему было привычно спать где не попадя, но всё же он был совсем не прочь переночевать в каком-нибудь гостином доме, даже если для этого пришлось бы отдать всё состояние.
Сейчас он ни с того ни с сего ощущал острую нехватку нормальной человеческой кровати. И еды. Вкусной еды.
Стражники, засыпавшие на своём посту, пропустили путников без проблем. Даже радостный оуви их не смутил — это ведь был не нивр.
Сам городок, Э́днус, был маленьким, однако куда больше Верфидо. Сокол бы его назвал типичным местом для того, чтобы жить с семьёй. Разумеется, не исключено, что сюда забегали разбойники, но Сокол готов был поклясться своим мизинцем, что это происходило крайне редко.
В каждом уголке Эднуса кипела жизнь, были слышны крики, недовольства, ругань — в общем, всё то, что делало его самым обычным и нормальным городом, без людей под гипнозом и прочей лабуды.
Уже неплохо.
Выйдя по широкой дороге к центру, Сокол огляделся ещё раз. Королевство людей никогда не славилось изящной архитектурой, поэтому и дома здесь были низенькими, классической формы и блеклыми. Они не притягивали к себе взгляд утончёнными деталями или необыкновенным фасадом. Это были типичные постройки для того, чтобы передохнуть, и жить в них на постоянной основе Сокол бы не хотел. Ему были привычнее улица и безграничная природа, опасности, поджидающие на каждом шагу. И сколько бы он на это не жаловался, его это более чем устраивало.
В конце концов, он был свободолюбивым человеком, а не семьянином, который готов был пожертвовать самым ценным, чтобы растить детей вместе с любимой жёнушкой.
— Итак, — Медея, изучая вместе с Соколом местность, положила руки на бёдра. — Лавки вижу. Цирюльник, наверное, дальше.
— А давай всё же не будем? Ты не представляешь, как я сроднился со своей волоснëй! Я даже дал ей имя, прикинь? Её зовут, — Сокол с достоинством провёл по бороде, — Бородушка!
На веснушчатом лице Медеи отобразилось недоумение. Сам оуви, с нечитаемой эмоцией смотря на наёмника, чуть приоткрыл клюв.
— Это что, твоя запасная рука? — скептично поинтересовалась Лиднер. — Ты уберёшь это. Живо.
— Нас разлучают, моя прелесть! О Сущий, это наказание!
— Прекрати придуриваться. Ты вообще видел себя со стороны? Ты как неудачник. Весь заросший и грязный. Бродяжки и то выглядят лучше тебя.
— Нас обзыва-ают, Бородушка, нас не це-енят…
— Я не собираюсь это терпеть.
— Ты слышишь это? — Сокол притворно загрустил. — Кто-то мешает нам наслаждаться обществом друг друга!
Оуви засмеялся, пока Медея ещё больше закипала. Сокол же, пользуясь представившейся возможностью, начал всячески изощряться и намеренно играть на бедных нервах Медеи.
