И это значит, что сейчас, Сокол, тебе придётся вернуться и погрузиться опять в эти страдания, от которых уже начала болеть голова.
Нет. Орёл не сможет его прогнать. Сокол решил для себя, что будет сидеть здесь до победного, до утра, если ситуация будет вынуждать. Он ни за что не сдвинется с места, даже если ему будут угрожать.
Воцарившееся молчание было необычайно приятным, и нарушать его совсем не хотелось. Но Сокола пробирало любопытство. Как Орёл научился петь? Было ли это врождённым? Почему он раньше об этом не говорил? Неужели он стеснялся?
Хрустнув несколькими пальцами и пару раз взглянув на командира, Сокол наконец набрался смелости и открыл было рот, но его остановил Орёл.
— Ты волнуешься так, будто собираешься расспросить меня о чём-то извращённом, птенец. Расслабься.
Сокол смущённо потёр шею, выдавил из себя улыбку. До этого он ещё не доходил, но надо будет обязательно как-нибудь рискнуть, потому что у такого статного мужчины просто не могло не быть в прошлом каких-либо любовных похождений.
О Сущий!
От странных мыслей Сокол смутился сильнее, но в ночи его красное лицо было не заметно. Он медленно выдохнул и поспешил приступить к сути, чтобы как можно быстрее сгладить неловкость.
— Эй, Орёл… У тебя очень здоровское пение. Ты чего раньше этим не хвастался? Уверен, другие бы поддержали меня.
— Ох, птенец, — командир прекратил своё увлечённое перебирание угольков и целиком развернулся к Соколу. — До этого момента никогда не тянуло, если честно. А сегодня… просто очень хорошее время. Мелодичное, я бы сказал. Душа так и требует что-то спеть.
— А ты этому учился?
— Нет. Это не моё. Да и слуха у меня как такового нет, — он посмотрел на небо. — В моей жизни… был однажды прекрасный голос, но его… больше нет.
То, с какой интонацией Орёл произнёс последние слова, заставило Сокола невольно дрогнуть. Командир перед ним был подавленным, будто… по кому-то скорбел. Он разительно отличался от своего обыденного неунывающего образа, и это неприятно удивило.
— О чём ты?
Командир мотнул головой, чтобы избавиться от наваждения. Он равнодушно оглядел Сокола и отвернулся от него.
— Иди спать, Сокол. Можешь позаимствовать мою палатку. Всё равно я не буду ложиться.
Неужели обидел? Перешёл границу? Сокол собирался было как-то возразить, но фигура сгорбившегося Орла, крутящего кольцо на пальце, заставила его прикусить язык.
От разговора на душе остался неприятный осадок. Соколу было неловко от того, что он ничего не делал и не пытался вытянуть из Орла правду. Но, с другой стороны, разве его не просили молча уйти и не бередить старые раны?
Посидев ещё немного, он, не дождавшись от командира ничего вразумительного, воспользовался его добротой и отправился к нему в палатку.
Уснуть в этот раз получилось намного быстрее. Возможно, сказывалось возникшее напряжение, а, возможно, Сокол просто надеялся, что всё произошедшее — это неудачный сон, который утром благополучно забудется.
Снова какие-то противные звуки, только в этот раз они доносились откуда-то снаружи. У них там что, началось очередное незапланированное собрание?
Сокол раздражённо закрыл уши, но кто-то вошёл в палатку, впустил солнечный свет и жизнерадостно прокричал, прежде чем уйти:
— Вставай, соня! Из-за тебя мы тут торчим больше положенного!
Кому принадлежал этот звонкий голос? Ворону? Нет, тот будет как-то поспокойнее. Да и пинать начнёт, а не кричать. Сове? Определённо нет. Кто же это тогда?
Сокол открыл сначала один глаз, а потом другой. Он принципиально долго нежился на месте и переворачивался то на один, то на другой бок. В конце концов, он оклемался, пригладил торчавшие волосы и неохотно выбрался из палатки. Его сразу встретила довольная физиономия Скворца.
Точно. Именно он посмел так нагло разбудить Сокола и испортить ему самый лучший сон, где он безмятежно парил над землёй и не знал печалей. Его Сокол тоже захотел сбросить со скалы. Вслед за Вороном, чтобы ему внизу было не так одиноко.
— М-м-м! Привет-привет! Как спалось? Что снилось?
Скворец кружил возле него, как назойливое насекомое, и бессовестно нарушал личное пространство. Сокол, сдерживаясь из последних сил, искал Орла, но его нигде не было, как и большей части команды. Только Сова, Ворон и эта ошибка природы. Отлично, просто замечательно.
— Где остальные? — сонно пролепетал Сокол, потирая глаза.
— Они недавненько ушли! Злой человек их заставил, ур-р! А вот нас из-за тебя оставили здесь! Но если мы поспешим, то догоним их!
— Кру-у-уто. Как я рад, что нас бросили.
— Вовсе нет! Командир никогда бы так не сделал, если бы на него не надавили!
— Да знаю я, гений. Это был сарказм.
— А-а… вот оно что! Ха-ха, очень смешно!
— Обхохочешься.
Ворон, не теряя ни минуты, убрал палатку. Сова тоже не стояла и не слушала бесполезную болтовню — уже шла впереди них и изредка оглядывалась назад.
Ворон, дружески толкнув Сокола в плечо, подмигнул ему. Наверное, он испытывал такую же боль от присутствия неугомонного Скворца.
— Пошли уже.
